Она пыталась понять кто он, где она и что происходит. Эра помнила его, там у скалы, он смотрел на нее и что -то говорил, а лицо искажалось от невыносимой боли. Она помнила свою немоту, ощущение вне тала, но при этом, как связку с ним. Видела себя со стороны и видела глазами, только не могла шевельнуться – тело не слушалось – отвергло ее. Ни чувств, ни звуков, ни запахов – немые кадры и туман, туман, сквозь который сначала еле слышно, потом все четче стал слышен голос. Он звал и звал ее, бесконечно, надсадно, не давая покоя. И она бежала стоя на месте, смотрела не видя, кричала, не слыша и не открывая рта. А потом появилось тепло, как будто держали за руку и девушка послушно пошла за ним прочь от холода и черноты, непонятного и необъяснимого.
Сейчас ее давила духота и ощущения были невыносимыми – боль при каждом вздохе и выдохе, и пелена перед глазами, невозможно сосредоточится, понять. И слабость, тело чужое, натянутое как скафандр. Во рту сухо и хочется пить, но нет сил попросить. И облегчение, когда понимают, словно слышат без слов. Влага коснулась губ, проникла в горло. И ослепила болью от единственного глотка…
В комнату сутулясь, вошел Маэр и молодой мужчина с увесистой шкатулкой в руках.
Эрлан уставился на старика через плечо тяжело и неприязненно:
– Она жива. Вопреки твоему желанию.
Хранитель сделал вид, что не слышит – смотрел на девушку.
– Она потеряла ребенка – он отдал ей свою жизнь. Но он вернется, у нас еще будут дети.
Старик молчал, хмуро разглядывая ожившую. Постоял и бросив:
– Совел хороший жрец, он поможет, – вышел.
В коридоре к нему присоединился Нерс:
– Это ненормально.
– Она ела жизняняку. Ребенок отдал матери свою жизнь. Он выбрал и не нам обсуждать, – бросил, уже входя в свой зал.
– Все равно это ненормально.
– С ними вообще все ненормально, – тихо заметил сидящий на подоконнике Эхинох.
Маэр тяжело опустился в свое кресло и хмуро уставился перед собой.
– Лайлох хранят предки. Она явно важнее, чем мы могли предположить. А ребенок вернется – Лой прав. Он вцепился в нее и предпочел уйти сейчас, чем не прийти к ней вовсе. Возможно все дело в нем, в этом не родившемся мальчике. Возможно, из-за него ей настолько покровительствую предки, что не приняли в свой мир.
– Любой ребенок важен, это бесспорно. Но до такой степени…
– Перестань, Нерс, я говорю очевидное, – проворчал старик и прикрыл ладонью глаза, отклонившись к спинке кресла. – Мы должны сделать все, чтобы сохранить Лайлох и ее союз с Лой. Или не с Эрланом Лой?… – и покачал головой. – Я столько прожил, но так и не могу всегда точно понимать знаки предков. Лой виновен. В других обстоятельствах я бы лишил его дара на год. Но его разум был помутнен и он не ведал, что творил. Значит, неподсуден. Значит, предки хранят и его. Для нее? Они хотят, чтобы именно он был отцом ребенка? Не понима-а-аю, – припал подбородком к сложенным на трости ладоням. – Тшахерт и Лой – братья и соперники и оба, как сказал Ристан, неоднозначны. Расчистили дорогу для Вейнера или хранят Эйорику для Эрлана?
– Он все равно должен ответить за смерть светлых, – поджал губы Ристан.
– Не по закону, – бросил Эхинох. – Нас не поймут. И сейчас его нельзя забирать, он должен быть рядом с женой. А после вовсе – потеряет смысл. Да, он забрал две жизни, но вернул одну, что может, спасет много жизней и умножит род еще. Так что, – развел руками. – Хранитель прав – Лой неподсуден.
Нерс потер подбородок:
– Да, чудо воскрешения – заслуга предков, и все же, Лой так настойчиво защищал Лайлох, не давая нам отправить ее в святилище, что любой из светлых скажет, что поступал как требовал долг, спасал и спас, и прав, и не подсуден. А мы, лишь заведи разговор на эту тему, будем выглядеть не лучшим образом.
– Да, – согласился Эхинох.
– Он мог воздействовать другим способом и не причинять вреда, не лишать жизни, – напомнил Ристан.
Маэр поморщился:
– И это очевидно. Только где взять ум в безумии? Иски от родных убитых так и не поступили, а сейчас и вовсе ясно – их не будет. Поэтому не будет и суда. Тема закрыта. Нерс – глаз с них не спускай, сделай все, чтоб Эйорика выздоровела. Лой не перечь. Но нужно, чтобы он отдохнул, пришел в себя.
– Попрошу Морока, чтоб сон нагнал. Уже просил, но тот уперся. Многие верили Лой, не желая принимать действительность. Как оказалось, правы. Но в данных обстоятельствах, думаю, светлый пойдет навстречу.
– Посмотри. Возможно, Эрлан сам заснет. Сейчас с него спадет все напряженье последних дней, и организм возьмет свое.
Эрлан действительно заснул сам не заметив. Жрец выгнал всех из комнаты и мужчина сел у дверей, вытянув ноги и прислонившись спиной к стене. Так и заснул.
Мужчины стояли напротив, очумевшие, так и не пришедшие в себя, и молчали, пялясь на спящего.
– Шах, ты очень хреновый врач, – выдал вдруг Самер. Вейнер растеряно глянул на него:
– Я и не претендую… Но ошибиться не мог. Она была мертва… А может и нет.
– Отправил девчонку на тот свет раньше времени. Даже не знаю, как тебя назвать, – отвернулся.
Вейнер просто осел у стены и уставился перед собой, складывая и соображая.
