Эя обессилено закрыла глаза: интересно, почему Эрлану так не хочется звать Самера? Не хочет, чтоб все услышали, что хочет сказать лишь ему? Боится.
Тогда поступает верно – нужно убрать Шаха и спокойно придушить жену, чтобы заглохла навсегда и унесла в могилу все несказанное.
Как жаль, что больше нет сил ни говорить, ни даже смотреть.
Эя провалилась в сон.
Вейнер молча встал и вышел, вернее вынесло правом брата.
Мужчина постоял, оглядывая стражей в коридоре – натыкали их роту, и двинулся к ребятам. Душу ела догадка и спать бы точно не дала. И не заснет, пока не убедится в том или другом. Противно думать, что брат мог сначала пытаться убить Эрику, потом с ума сходил от того что получилось – однако, жизнь и не такое выдает порой.
Лири принес светлому свежую одежду и ужин, но Эрлан не сразу прореагировал – смотрел на Эйорику и пытался понять, что происходит.
Радиш и Самер кушали, но тут же уставились на Вейнера, только он появился:
– Ну, что там?
– Что-то ты невесел. У Эры проблемы?
Мужчина прошел к столу, сжевал булочку в раздумьях, попил и выдал:
– Не знаю, но чувствую неладное. Эра смотрела на Эрлана, как на врага. Я не ожидал, даже не понял сначала. Но она… вы бы видели. И он встревожился, даже испугался. Самер, а если он скинул ее?
Сабибор сложил руки на столе, брови свел раздумывая:
– Не верю. По сути, он вытащил ее, не дал окончательно добить. Не дал похоронить. Зачем стоять насмерть за ту, которую хотел убить.
– Аффект, – бросил Радиш и, мужчины уставились на него.
– Что смотрите? Забыли, что было за пару дней до того, как Эрика разбилась? У? – в упор уставился на Вейнера. Тот взгляд отвел – мысль, что он стал причиной беды, ему не нравилась, без этого грехов полно, куда не посмотри, на что не оглянись – везде собственную безответственность видел.
– Мы разобрались, я извинился…
– Извинился? – фыркнул Порвеш. – А теперь встань на место Эрлана – ну, довольствуешься извинениями?
– Хорошо, набил бы мне морду еще раз. Да нет, не похоже, что он сорвался на Эре, что отомстил. Не тот психотип.
– Завязывай ты со своими психотипами, мы здесь, знаешь, все типы те еще. Ты, вон, определить не мог, жива Эра или мертва, а сейчас про психологию уши паришь. Сдай в ломбард все свои предыдущие знания, здесь они мимо, – выпалил Самер. Вейнер подавлено молчал: прав, зараза: куда не кинь – везде виноват.
– Согласен с Радишем?
– Скажем – вполне допускаю. Честно – сам бы не знаю, как поступил. Но точно скажу – кипел бы очень долго. И забыть не смог бы. Тебе что, бабы не изменяли – не знаешь, что в такие моменты чувствуешь?
– Нет, как-то так получалось, что все было наоборот.
И задумался – ведь он действительно только с Эрикой понял как тошно когда любимая с другим.
– Но пытаться убить ее… – и головой качнул: этого не понимал. Одно знал – рядом с Эрикой побудет. На всякий случай. Сейчас пройдет право Лой владеть им и вернется, будет у дверей ночевать, если в комнате не получится. Зато рядом будет, а то мало ли что.
Эрлан не мог найти покой всю ночь. Вроде самое страшное позади, но оказалось – впереди. Он чувствовал, что Эя не с ним и не мог понять, что происходит. Лежал рядом, смотрел на нее и думал. И уверял и ее и себя, что все наладится, просто ей сейчас плохо, она не может прийти в себя, понять что, где и кто. Это нормально, это ерунда.
Но утро принесло неожиданные результаты. Он успел привести себя в порядок, и даже перекусить, как в комнату ввалился братец. Видеть Вейнера ему удовольствия не доставляло, особенно сейчас, когда все внутри словно замерло в предчувствии новых бед.
– Доброе утро. Как Эра?
Эрлан не стал на него даже смотреть – сел напротив жены, взял ее за руку и глядел, не отрываясь, ловя каждую эмоцию. И очень надеялся, что девушке сегодня станет лучше.
Эрика приоткрыла глаза – веки как свинцом накачали – и опять увидела Эрлана. Он был как напоминание – и захочешь забыть – не сможешь. А в голове одна мысль – надо успеть спасти город и ребят. Надо!
Сказать попыталась, но лишь губы приоткрыла – тяжело. Лой спокойно смотрел, как она пытается что-то сказать и четко слышал: "позови Самера, позови". Но не шелохнулся. Эра поняла, и взгляд на Вейнера перевела: позови Самера.
Мужчина, видя, что она пытается: что-то сказать, склонился к ней, но Эрлан тут же огрел правом:
– Отойди!
Шах зубы сжал отодвигаясь. Постоял, глядя в глаза девушке и чуть заметно кивнул. Вышел.
Лой понял, кто сейчас придет и не знал, что делать. Он чувствовал, что Эя сообщит что-то, что перевернет их жизнь и, возможно разрушит все его мечты. Он откровенно боялся, что она скажет: уходи, знать тебя не хочу. А уйти, когда она больна, он не мог. Впрочем, он не смог бы уйти от нее любой. Другое – что с ней происходит? Потеря ребенка сказывается?
– Эя, скажи, что с тобой? Что тебя мучает? – склонился к лицу, ласково оглаживая ее. Девушка закрыла глаза только, чтобы его не видеть. Ей хотелось кричать на него и прижаться одновременно. Из капкана был один выход, и она знала какой.
