– Здрав будь, светлый, – прогудел жрец, обращаясь к Радишу, но склоняясь над Самарой. Голос старика был неожиданно молодым и сильным. Мужчина рот открыл, желая спросить, но Халехарн ладонь выставил:
– Все потом. Лала, займись изначальным. Огник, помоги мне с Сабибором.
Девушка потянула гостя за руку за занавеску слева. За ней была дверь, за той – комнаты и комнатки, изветвление коридоров, как в катакомбах.
– Ничего вы устроились, – заметил Радиш.
– Нормально. Сейчас помоешься, переоденешься, покушаешь и спать.
– Самер…
– Им уже занимаются. Халехарн свое дело знает, не одного и не десять на своем веку поднял. За друга не заботься – собой займись. На ногах еле стоишь.
Что правда, то правда, – не стал спорить. И замер под невысоким сводом, разглядывая настоящий бассейн. Небольшой и глубокий он был выложен камнем и окружен плошками с огнем. Чистая вода чуть плескалась и пропадала в отверстии справа, в то время как из широкой трубы слева лилась, не переставая довольно мощной струей чуть выше уровня бассейна.
– Чистую одежду сейчас принесу, – бросила Лала, но Радиш не услышал. Он смотрел на манящую гладь и чувствовал себя смертельно уставшим, отупевшим, словно не спал неделю, не меньше. И разделся, нырнул в бассейн, с наслаждением отдаваясь прохладе воды.
Переоделся в то, что принесла Лала, съел, опять же что она дала и заснул куда отвела, даже не сообразив где, что и как.
– – --
Шах лежал, смотрел на мелкую россыпь звезд на небе и соображал, куда делись Радий с Самарой, куда идти, где их искать. И буксовал на каждой мысли от слабости, голода и усталости.
Малик спал сидя, обняв меч и открыв рот, видно даже не заметил, как отрубился. А Шах не мог. Конный разъезд прошел стороной, но словно решил устроить непонятное рандеву по лесу и, то и дело, гонял по округе туда – сюда. Сейчас обошлось – через час могут засечь – станется.
Однако и часа не прошло – невдалеке забряцало, послышались возмущенные крики и ржание, лязг и звуки потасовки. Малик встрепенулся, Шах перевернулся на живот, пытаясь в предрассветном полумраке что-нибудь разглядеть из-за пригорка и травы.
– Та-ак! А это у нас кто?! – послышалось за спиной. Шах дернулся, обернулся и тут же притих, почувствовав холод клинка у горла. Мужчина уставился на противника – нехлипкий малый с хитрыми глазами и густыми кудрями. Товарищи подстать – шестеро. Одеты кто, как и без всяких опознавательных знаков, что на рукавах, что на лбу. Общее впечатление – банда.
Один держал стража на лезвии меча, другой забрал оружие.
– Страж и изначальный, – протянул "кудрявый", убирая экспроприированную перевязь с оружием за спину. – Ничего улов. Подъем.
Шах демонстративно развалился, сцепил руки замком на животе, ногу на ногу положил:
– А я с чужими не хожу. Матушка запретила.
Кудрявый хмыкнул, потом заржал. Утер глаза от выступивших слез и выдал своим подельникам:
– Вяжите этого зубатого покрепче, да смотрите, чтоб не покусал.
– Может не стоит? – и, видя, что его слова игнорируют, прикрикнул. – Стоять всем! Замерли!
– Даже так? – фыркнул кудрявый, либо не принимая светлого всерьез, либо не веря, что он на что-то способен. Но шаг хотел сделать – не получилось, руку поднять – пошла вверх, будто гирю в сто пудов поднимал.
Взгляд мужчины изменился, стал острым и неприятным:
– Зря ты так.
Малик шумно выдал "пыф!" и дернул из рук застывшего бандита свои ножны. Шах вздохнул и встал лицом к лицу с кудрявым.
– Кто такие и что там происходит? – кивнул в сторону почти стихших звуков драки за деревьями. – Отвечать, быстро!
– Ватары. С Зарехом сцепились.
– Почему? Отвечай!
– Ему сказано носа сюда не совать, а он как хозяин. Пришлось напомнить, кто он здесь и что стоит.
– И нам напомнить решили?
– Много знать хочешь, – прогудело густым баском за спиной. Шах оглянуться не успел – рухнул, как мертвец, получив удар по голове.
Роберган закинул дубинку на плечо, кинув предостерегающий взгляд на Малика, и обвел своих не менее "ласковым".
– Олухи.
Стоящие за ним заржали. После драки, увенчавшейся победой, настроение у бойцов было отменное.
– Вяжите, да рот светлому заткните. Дома разберемся, кто да что.
Приказал Роберган и шагнул к насупленному стражу, в ладонь бусины с косичкой взял, оглядел, считывая и головой качнул:
– Это с каких пор и по какой рог страж Сабиборов с Тшахертами водится?
Малик смотрел прямо в глаза лету ватаров и молчал. Тот оценил и не стал тему развивать – кивнул своим: забирайте.
Мужчин скрутили мигом, а застывших оставили. Смысл тащить? Разомрут сами придут.
Подниматься по отвесной скале в ночи да по мокрым камням, Эрлан не рискнул. Вдвоем с Лири – легко, но за Эрику опасался, потому нашел небольшую пещерку и до утра решил обождать. Девушка не противилась, наоборот даже рада была пару часов в объятьях любимого провести, поспать на его плече, в тишине и уюте, тепле, когда совсем рядом и холодно и мокро.
Дождь то расходился, то еле шел. К рассвету весь на нет и вышел.
