– Хелехарн – жрец. Он найдет, как вас укрыть и Сабибора укрепить. А здесь вам никак. Зарех по лесу, как зверь гоняется, а с той стороны ущелья сам Эберхайм гон устроил. Слух о вас идет, а это как приманка для багов – разошлись, взбаламутились. Правда, говорят, среди вас женщина. Не он ли? – кивнула на Самера и удостоилась презрительного взгляда Радиша. – Ааа! Так это ты! – хохотнул.
– По ушам давно не получал за хамство? – скрипнул Радий.
– Ладно, потом, все потом, – благодушно хмыкнул парень и смолк. Даже для двоих Самара был тяжелой ношей – не до болтовни.
Молчание и помощь немного примирили Радиша с незнакомцем, и он решился выведать и попросить:
– Ты эти места хорошо знаешь?
– Допустим.
– С нами еще люди были.
– Потерялись?
– У моста баги засаду устроили. Нужно найти ребят и помочь. Но сначала Самера пристроить.
– Подумаю, – через паузу бросил парень. – Это земли Робергана, так что твои друзья здесь, незамеченными не пройдут. Ватары их быстрее Зареха достанут.
– Что, Роберган твой, круче Зареха?
– Он здесь хозяин, он и решает, кого казнить, кого миловать, кого можно поймать, кого невозможно.
– Ааа. Хорошо его знаешь?
– Я здесь живу.
И съехали по пригорку вниз, запнувшись в темноте. Хорошо ноги не переломали и Самера окончательно не добили. Тот застонал, но в себя не пришел.
– Не нравится мне его состояние, – протянул Радиш, склоняясь над командиром. – Сдается, мы ему рану разбередили, и как бы не добили.
Самара стоял напротив, хмурился и разглядывал незнакомца. Прохор маялся рядом и на удивление не тараторил всякие глупости, только вяло вопрошал:
– Мож вернешься?
Тем временем парнишка осмотрел раненого, даже ухом к груди приложился, вслушиваясь бьется ли сердце, и уставился на Радиша.
– Он же умирает.
– Лекарствами обколот…
– Какие лекарства к бабе Веге? – стянул с лица маску наглец, открывая взору юную физиономию, сноп коротких, торчащих в разные стороны рыжеватых волос и… знак рода на лбу.
Радиш бровь выгнул, Самер ближе подошел, склонился, разглядывая тонкие черты далеко не юношеского личика в своей красоте и нежности, и улыбнулся:
– И кого ж ты провести хотела, красавица?
За спиной Прохор хмыкнул, нависнув почти над ухом:
– Я это, сильно извиняюсь, но может ты того, обратно, и оттудова спросишь? Глянь, звезда какая.
– Без тебя вижу, – огрызнулся. Смотрел и вот руку протянул, так захотелось коснуться ее кожи, познать ее тепло. Но ничего не почувствовал – пальцы прошли мимо.
Мужчина помрачнел, сообразив, что вне тела он видит четче, краски ярче, и понятна даже мелочь в километре от него, но, ни ветра в лицо, ни запаха от этих вот, чуть вьющихся, растрепанных волос, ни вкуса, доведись коснуться губ, он не чувствует.
Паршиво. Самарин покосился на Прохора: это как? Тот стоял пришибленный, мялся и только руки развел:
– Так я ж, о чем и толкую. Ты б в тело-то, того и оттудова ага.
– Угу?
Дилемма. Вне тела ничего не чувствуешь, но острее слышишь и видишь, можешь парить, можешь в миг за пару парсек оказаться. В теле не полетишь, если не камнем со скалы, и видишь хуже и слышишь ровно сколько твоему диапазону дано, и чувствуешь все, каждую мелочь, не только хорошее, но и плохое, боль, например.
Мужчина передернулся, и все же взвешивая, решил наплевать на физический дискомфорт, ведь к нему бонусом прилагалось знакомство с лесной феей – иначе девушку Самара просто не мог назвать. И понять не мог, как Радий не видит, что перед ним не пацан, и тревожился – а ну поймет да увидит, насколько она хорошенькая?
И вернулся. Приоткрыл глаза и чуть улыбнулся незнакомке, преодолевая слабость и боль.
– Привет.
– Лала, – услужливо подсказал Прохор.
– … Лала.
Зрачки светлой расширились, меж бровей пролегла бороздка, искажая родовой знак:
– Откуда ты знаешь?
– Смешная ты, – хмыкнул и потерял сознание.
Лала отодвинулась, хлопая ресницами от удивления, уставилась на Радиша:
– Он же Сабибор, а не Ольрих, как он имя считал? Закор?
Родион хмуро смотрел на нее и даже не пытался сообразить, о чем спрашивает, как и не понял, что перед ним девушка. Помолчал и вдруг вспылили:
– Может, помощь раненому окажем, потом вопросы будем задавать?!
Лала скривила презрительную мину и поднялась:
– Ну, и вперед.
Шли недолго. Спустились в низинку меж двумя холмами, густо поросшими кустарником и соснами. Лала заверещала, имитируя не иначе клюнутую в макушку птицу, и дерн у валунов ушел в сторону, открывая зияющее отверстие с краю холма.
"Партизаны", – только и качнул головой Радиш. Появившийся парень, высокий и жилистый, огненно рыжий, как древний клоун, молча поднял раненного, перехватив как девицу. И без видимых усилий внес внутрь. Радий чуть дичась шагнул следом и замер у импровизированной двери, обозревая помещение.
Духота, свет от огня в четырех плошках по кругу с края комнаты. Бревенчатый накат и земляной пол. Очаг, стол и веники по всему периметру по стенам. Старик в светлой рубахе до пят, седой, как снежные вершины, взмахом указал на лежанку у очага и парень уложил на нее Самера.
