Но на этот раз взгляд Эрлана ушел в сторону Эйорики и потеплел, улыбка коснулась губ и изменила выражение лица, смыв жесткость и мрачную решимость, слепую в ярости своей. Девушка застегивала куртку – пальцы скользили по груди, нежные, тонкие, волосы рассыпались по плечам и профиль обрамлял свет, льющийся из-под купола. Эрлан забыл про все, засмотревшись, на сердце вновь стало покойно и тепло. Эя казалась ему высшим существом из тех, про кого мамы читают сказки на ночь детям, чтоб те видели добрые сны и чувствовали себя счастливыми. Именно так она действовала и на него.
Эта сказка должна жить, и неважно, выживет ли ее читатель…
Эрлан покосился на стража, приказывая собираться.
Промедли – можно опоздать. Эйорика должна, как можно скорее оказаться на землях изначальных, в безопасности и под серьезной охраной.
Вышли вскоре, собравшись за пару минут – у опытного стража необходимое было наготове. Он и мысли не допускал подвести хозяина, а уж сейчас, когда с ним жена, ответственность давила не на шутку.
Лири шел впереди, прислушиваясь к каждому шороху и вглядываясь в каждый камень, островок мха. Второй шла Эя, замыкал Эрлан. Ливень и полумрак были им в помощь, и они без приключений добрались до тропы.
На краю ущелья царил северный ветер и порывами бросал дождь в лицо, грозя сорвать со скалы непрошенных гостей. Лой обвязал девушку веревкой за талию, соединив с собой. Та улыбнулась – какой серьезный и сосредоточенный! Какие немыслимые способы страховки придумал!
– У меня отлично по альпинизму, – заверила, с трудом удержавшись, чтобы не впиться губами в его губы, не прижаться к нему. Эрлан будто понял и не сдержал улыбки, что как мечта в глазах, лишь тронула губы и исчезла. В старые времена и в голову бы не пришло прервать общение новобрачных, будущая мать не знала бы иного, чем нежность и комфорт. Ни поход в горы, ни опасность, а самые лучшие яства, самые пушистые простыни, самые благоухающие цветы, самые романтические баллады и самые веселые истории, услаждали бы ее. И душа будущего наследника рода еще до того как спуститься из обители малышей, познала бы любовь и счастье, наполнилась бы ими как кувшин под струями этого ливня. И родившись, принесла бы в этот мир лишь радость.
Мысль, что его ребенок, который возможно уже выбрал Эйорику, чувствует холод и влагу, опасность и тревогу, была мягко говоря, неприятна. Эрлан отвернулся, скрывая от девушки свою печаль и недовольство.
Но та и не заметила – взгляд был прикован к крутой лестнице, к ступеням, выдолбленным в скале и ведущим вниз, в пропасть.
Камни были скользкими и мерзлыми, ветер сильно трепал путников и приходилось прижиматься к стене, ступая осторожно, двигаться со скоростью черепахи.
Лири то и дело оборачивался и придерживал девушку, Эрлан следил за ней сверху, в любой момент готовый перехватить и удержать. И закрывал собой, вжимая в стену, когда ветер особо бушевал.
Скала была отвесной и, казалось, тянулась километры, которые придется преодолевать сутки, не меньше. Но к ночи ветер стих, дождь затянул монотонно, уже не выливая на путников воду как из ведра, и спускаться стало проще. К первым звездам троица уже была внизу.
Самер стонал во сне, ему становилось хуже и это тревожило. Радиш сидел рядом, прислонившись спиной к сосне и упорно смотрел перед собой, замороженный в ожидании остальных. Ему чудилось, что все остались там и помощи не будет, и он не знал что делать, куда идти. Одна надежда – на свой род. Но и те не появлялись, как он не звал.
В душу прокрадывалось отчаянье.
Из-за дерева выглянула Шина, подлетела к брату и присела перед ним, заглядывая в лицо. Мужчина встрепенулся:
– А где Ларош?
– Не плидет. Взлослые такие стлаа-аные. Они сситают что ты больсой мальсик и должен сам лешать, – пропела проказница, потирая ему пятно на колене на брюках.
– Это из-за того что случилось у моста, из-за убитых?
– Ой, – насупила бровки, взмахнув ладошкой. – Они такие нессясные. Ты больсе так не делай и Вейнелу сказы.
– Вейнелу?
– Вей-неллру!
– Вейнеру – Шаху?
– Ну да, – подскочила и закружилась, любуясь своими юбками.
– Шина! – зашептало вокруг, то ли призывая девочку, то ли укоряя. Радиш огляделся, выискивая хозяина голоса и, приметил Сашу. Сестра поняла, что ее видят, и несмело подошла.
– Не грусти, – придержала Шину, обращаясь к Радишу. – Вы все верно сделали, и мы будем помогать, но ты должен и сам. Так сказал папа. Ему видней.
Мужчина нахмурился:
– Возможно, он прав, но Самеру совсем плохо, а что с ребятами – неизвестно, и куда идти, как спасти Самару? Что я могу один? Мне его даже не поднять, медикаментов нет, знания в медицине на уровне пластырей и капсул от головной боли. Нам нужна помощь.
Саша неуверенно качнула головой:
– Ты все можешь сам.
И пошла прочь, уводя за собой Шину, что подпрыгивала, словно играла в какую-то игру.
– Ты все можешь сам. Просто тебе нужно в это поверить. Не сердись, – обернулась и исчезла вместе с малышкой.
Радиш скривился, чувствуя обиду. Он пытался оправдать поступок родни и не мог – раздражение наваливалось и душило зачатки здравых размышлений эмоциями.
