– Она одна бродит! Мало ли! – рявкнул ему мужчина, чтоб не вздумал опять нудеть.
Радий сидел у холма рядом с "землянкой" и нахмурился, не понимая, что это местные разбегались. Неладно что? С Самарой?
Попер в дом, но Огник его оттер и перед носом дверь захлопнул.
– Не понял?
– Не ходи туда, – настояла Лала, оттолкнув и встала у дверей, собой их закрыв.
– Что случилось-то?
– С Сабибором нехорошо, Хелехарн поможет. Знает что делать, а ты только помешаешь. Не лезь.
Радий нахмурился, забеспокоившись. И вовсе позеленел, увидев рядом с девушкой Самару. Тот стоял почти вплотную, склонять над светлой и рассматривая как влюбленный.
Мужчину оторопь взяла, горечь на душе появилась, страх:
– Ты умер? – прошептал одними губами.
Самер взгляд вскинул и сам растерялся, сообразив, что друг его видит. Рот открыл, закрыл. Огляделся и головой замотал:
– Сдурел? Живой я, – протянул неуверенно.
– Как я, – с сарказмом кивнул Прохор, сев на пригорок над парой.
– Ты меня с ума сведешь! Что происходит?! – испугалась девушка. Слова Радиша ее встревожили не на шутку, как и поведение что гостя, что близких ей людей – Хелехарна и Огника.
– Да, гонит, – фыркнул Самара, забыв, что она-то его как раз не видит и не слышит.
– Угу, он, – ткнул пальцем в хозяина Прохор, обращаясь к Порвершу.
Радий отступил: "нет, лейтенант, нет – нас двое всего, понимаешь? Ты не можешь вот так уйти. Не правильно".
– Да живой я!
– А я король вселенной, – гордо возвестил Прохор.
– Заткнись! – гаркнули хором Самара и Радиш. И стихли обескураженные:
– Ты и этого придурка видишь? – ткнул в сторону хранителя пальцем мужчина.
– А чего нет-то? Мы ж с тобой теперь одинаковые: ты – мертвец, я – мертвец. А жив был бы – ты жив, я хранитель.
– Ты мертвый?
– Предок я твой! – рявкнул Прохор. – Свои ошибки через тебя дали исправить, а ты сс… милый мальчик, сразу двоим напортачил – и мне и себе! Теперь два придурка будем!
Самара растерялся и головой покачал:
– Нет, я так не согласен.
Радиш переводил взгляд с одного призрака на другой и чувствовал, что запутывается. Лалу же трясло от его пантомимы, слов, и тех предчувствий, что они вызвали.
Мужчина глянул на девушку и постановил:
– Смолкли оба и за мной! Лала, стой здесь!
И решительно зашагал в сторону за кусты, выискивая место, где их светлая увидеть не сможет.
Самара сам не понял, зачем за ним пошагал. Правда заметил, что ноги переставляет, но не чувствует ни их, ни шаг, как не ощущает ветра, запаха. Он словно в вакууме, пустом, сером, плоском. Это не нравилось.
Сел на пригорок напротив Радиша, Прохор у дерева притулился, раздраженный и желчный на своего подопечного.
– Теперь внятно – что происходит? – почти умоляюще попросил Радиш.
– Этот придурок умер! – выставил в сторону Самера руку Прохор.
– А ты?
– И я! Задолго до его рождения!
– Так. С тобой потом, – решил отодвинуть нарисовавшегося из глубины веков родственничка друга – и без него трудно разобраться. – Лейтенант?
– Я не умер, я просто вышел из тела.
– Погулять, – кивнул Прохор с ехидным оскалом. – И заблудился!
– Надо – вернусь!
– Так вернись! – рявкнул уже Радий. – Лань мертва, Харн мертв, Шах неизвестно где, и все ради чего? Они тебя вытаскивали! А ты – "погулять"!
Самара насупился:
– Лань?
И стал почти дымчатым от расстройства и сожаления.
– Стоять! – попытался задержать его перепуганный Прохор, но видя тщетность усилий, заорал уже на Радия. – Тя кто за язык тянул, дубина?! А то без тя я не знаю, что стражница погибла!
– Ты знал? – Самара тут же проявился и стал четким, но возмущенным. Смотрел на хранителя, как на злейшего врага. – Знал и молчал? Чтоб я тебя больше не видел, – процедил в ярости.
– А ты меня укуси!
Самара дал ему в зубы. Рука прошла сквозь тело и ничего – Прохор даже бледнее не стал. Мужчина ударил вновь, еще, еще, молотил ослепнув от злости, вины и обиды, и не видел, что Прохор уже стоит у дерева и, скучая, рассматривает окружающий пейзаж.
Радий сел на траву и накрыл голову руками. Хранитель пристроился рядом, смотрел, как подопечный вымещает собственное чувство вины и безысходности, отчаянье и тихо сказал:
