"Эя, ты все равно моя жена, уже жена", – щеки ей ладонями накрыл, заставляя посмотреть на себя: "ты сказала, что любишь".
Эя посерела, оттолкнула и отвернулась:
– Уходи, – процедила. Эрлан в конец потерялся, и уйти не мог, и остаться не смел, и как дурак, оглушенный отказом крутился по комнате то к выходу, то обратно, и все надеялся на что-то.
– Уходи! – вдруг закричала. Лой вздрогнул. Постоял, с тоской ей в спину глядя и, вышел. Ноги вниз по лестнице несли, а душа в комнате с Эйорикой осталась.
Ведовская уши зажала, зажмурилась, зубы сцепила, чтобы не слышать, как он уходит, не крикнуть вслед "вернись", не видеть пустоту в комнате.
Черт бы всех побрал и Нейлин в том числе! И природу – мать и себя не полноценную!
Любовь! Как было хорошо до того, как Эрика узнала, что это такое…
Эрлан, мрачный, как грозовая туча, сел рядом со стражем на ступень, булку отобрал, жевать начал, а вкуса не чувствует. Просто нужно было себя чем-то занять, зацепиться за какую-нибудь мелочь, чтобы не вернуться, не устроить как щенок скулеж – а что, а почему?
На душе слякоть стояла и больно так, что хоть вой.
У Лири улыбка с губ сползла, как только он лик светлого заметил. Озаботился, притих, гадая, что ж приключилось.
– Со жрецом-то договариваться? – спросил осторожно. И удостоился такого взгляда, хоть под половицы отползай.
Эрлан отдал ему недоеденную булку, свои ножны забрал, перевязь закрепил. И все молча, с лицом смертника, взглядом мертвеца.
Страж наверх посмотрел, на светлого, и ничего разуметь не мог.
– Стража для Эйорики нашли? – спросил мужчина глухо. Лири ресницами хлопнул:
– Так, к утру уж здесь был. Кейлиф, племянник Дамгара. Обучен чин по чину.
"Где он?"
– Ну, вон, – кивнул на выход из дома.
Эрлан хмуро уставился, куда страж указал – на лавке сидел мужчина их возраста и это Лой не понравилось. Примирил шрам на щеке – значит, обучен, в боях бывал.
Подошел вплотную. Страж встал не мельтеша, смотрел прямо – тоже хорошо.
Светлый минут пять пытал его взглядом, физиономию изучал и кивнул в сторону Лири: вопросы, инструкции – к нему. И вышел.
Стражи переглянулись. Кей к старшему подошел:
– Не по нраву?
– Нет, не то, – насупился мужчина. – Сдается разлад меж молодыми вышел, оттого светлый сам не свой.
И хлопнул парня по плечу – ладно, разберемся – двинул за своим хозяином.
Кейлиф проводил его задумчивым взглядом и заглянул вверх, в проем второго этажа: интересно, какая она, последняя изначальная из рода Лайлохов? Небось, характер скверный.
И одернул сам себя – его дело верно служить и защищать, а не судить.
Эрика одевалась, еле сдерживаясь, чтобы не расплакаться. Так просто у нее "нет" сказать получилось, а ведь, по сути, душу себе вынула и вместе с ним выгнала. А скажи "да" – что будет? Она ведь бесплодная!
Ему еще попадутся нормальные бабы, будет свой род длить, пунктик тешить…
И всхлипнула, завыла сквозь зубы, кувшин с молоком, хлеб – все со стола долой. Мать ее природу, мать, мать!!
На полянке у опушки коней объезжали.
Эрлан встал за плечом Робергана, смотрел на белую кобылицу, что резво по кругу шла – грива шелковая, вьется по ветру, ноги тонкие, резвые, бока на солнце бликами играют – красавица. Смотрел на нее, а видел Эрику – живость порывов, глаза в которых огонь с водой сходились, день с ночью.
– Что-то ты не весел, – заметил лет, бросив на него взгляд. – А я за жрецом послал.
"Зря", – зубы сжал так, что хрустнули.
Роберган бровь выгнул, оглядел мужчину с ног до головы и плечами повел – вас, изначальных, и с хмельной головы не разберешь.
– Думал, гульнем… Помощь твоя нужна, – бросил без переходов.
"Какая"? – уставился на него Эрлан.
– С родичем твоим поговорить, если родич вообще, – придвинулся ближе, чтобы и птица на дереве не прослышала. – Мутный он больно, но сдается, может знать, где остальные. Попытать надо – что да кто и откуда. Он – не он, они – не они. Вроде с Лайлох знакомцы, и вроде как из оного теста, а так ли? Те ли?
Эрлан мрачнел от каждого слова. Вспомнилось, как Эйорику тот плененный обнимал, как они целовались.
"О чем ты?" – спросить вслух не мог – зубы свело от мысли, что не тот лишний, а он, что не с ним Эя сладилась – с тем.
Роберган к уху светлого качнулся:
– Не засланные ли? Эберхайм не на такое способен, не мне тебе объяснять. Приветим змей.
Эрлан глянул поверху сосен: видиться с соперником, что самого себя на ремни резать. Второе, пожалуй, и лучше.
Но есть резон в словах лета, да и самому определенности хочется.
Почему же она отказала, почему?!
– Что хоть сказала? – поинтересовался Роберган, видя, что далек мыслями светлый от земных дел.
– Что секс не повод для свадьбы, – бросил глухо.
– А секс это?…
"Постель!" – бросил, как в зубы дал, и пошел к дому лета. Тот бровь выгнул ему вслед: надо же. Вот зараза – баба.
А вдуматься – неужто изначальная судьбу веселухи выбрала? Совсем мир сказился.
Впрочем, быть не может чтобы светлая да… Это надо чтоб звезды на земь пали, и то не случится. Нееет, не то здесь что-то, не та светлая, чтоб даже думать такое.
– Чудны дела твои, Мать Небесная, – протянул и потопал за Лой.
