Подожди, дорогой, сначала надо на тренажеры. Хоть немного размяться. Хотя нет, не немного. Обязательный комплекс упражнений, ужин подождет. Я же хочу в небо? В настоящее, реальное небо? И пусть хоть кто — то скажет мне, что это невозможно!
Прибор пикнул пару раз и замолчал, как бы говоря: «Подъем закончен, лифт дальше не идет, просьба освободить…». Взглянул на экранчик вариометра. Прибор показывал, что высота 1 800 абсолютки. Мало. Я рассчитывал еще хотя бы метров на 400–500. Рановато сдох поток, в котором я набирал последние минут двадцать. Это значило ровно два факта. Первый — подо мной всего 1 200 метров, я помнил высоты местности по маршруту над уровнем моря. И второй — кранты, до распаханных полей, намеченных еще перед стартом, над которыми должны быть потоки, я гарантированно не долетаю.
Не, ну может, я излишне трагедизирую, внизу в конце концов не море, не территория, населенная злобными зомби, волками, маньяками или немецко — фашистскими оккупантами. Внизу тянулись равнины Ставропольского края, заселенные дружелюбными, весьма гостеприимными людьми. Не к месту вспомнился рассказ одного приятеля, про поездку в Армению. Пока приезжал подбор, местные, оказывающиеся на месте приземления, успевали его накормить. А вот его напарник, поскольку улетал дальше и ехать за ним было дольше, к моменту подбора был уже пьян.
В конце концов, приземлиться я могу хоть сейчас. Пока есть куда, пока не начались овраги да речушки, сложный рельеф. Вот, кстати, и подходящее поле, уже скошенное и выглядящее с высоты достаточно ровным и горизонтальным. Рядом дорога, не придется тащить дельтаплан и подвеску через буераки непонятно куда. Макс только что посел в лагере, что было понятно из восторженно — сумбурного бреда, который он нес в эфир минут десять назад. Сейчас, пока с высоты рация добивает, сообщу, что я не смог пробиться против ветра и принял решение на посадку. Как приземлюсь — скину координаты. И часа через два Макс подъедет на моей же машине. Заскочим куда — нибудь, поедим нежнейшего шашлычка, выпьем отличного легкого вина. Может, прихватит тех парапланеристок, с которыми успели познакомится с утра в лагере, надо только ему намекнуть. При мыслях о шашлыке заурчало в животе, а рот наполнился слюной. Завтракал я пять часов назад, и все эти пять часов провел на свежем воздухе. Физической активности тоже хватило.
Но что — то мне не давало просто так сдаться и, «сложив лапки», отправится вниз. Ну подумаешь, не смогу завершить маршрут. Можно подумать, у меня не будет в жизни другой возможности слетать треугольник? Да сколько угодно! Следующим же летом, и не здесь, а где — нибудь в Австрии или Италии, в «нормальных» горах. В конце концов, кто меня осудит? Условия оказались жестче, чем ожидалось. Продолжать полет — это переходить грань разумного риска: чуть что, а внизу нет посадок. Для мачтового дельта встречный ветер слишком сильный. Вот вам и разница между «лысым» и мачтовым: Вова, несмотря на то что еще только влетывается в «Ламинар», уже подходит к тем полям. Ден на таком же «Дискусе», как у меня, между прочим, сидит внизу, спекся еще полчаса назад. А у него опыта больше моего.
Короче, оправдание готово, я кидаю взгляд на прибор, взгляд на выбранное для посадки место… и тяну на себя веревку полиспаста. Крыло, покряхтывая и поскрипывая, за счет спрятанных внутри блоков натягивается до состояния листа фанеры, я физически чувствую, как оно «вспухает», приподнимается в набегающем воздухе. Аппарат становится более летучим, аэродинамическое качество повышается. Плата за это — снижение управляемости, поэтому теперь главное его не раскачать. Я вытягиваюсь в струнку, локти прижимаются к бокам, чтоб создавать меньше сопротивления. Свист ветра меняет тональность на более высокую. «Мордометр» отмечает усиление встречного ветра. Из глаза выбивает слезу. Экономным движением поправляю очки, глаза мне еще понадобятся. Кисти рук на ручке трапеции начинает продувать сквозь перчатки. Аккуратно блинчиком доворачиваю чуть правее. Поскольку до запланированных полей я не дотяну, значит, мне вон туда, где по полю ходят два комбайна. Есть надежда, что с них должно «пыхать» и я смогу над ними набрать достаточно высоты для финального долета. Ну или хотя бы дотянуть до ранее намеченной пашни, где потоки точно есть, — Вова, еле заметная букашка на таком расстоянии, уже встал в восходящую спираль.
***
Выезд получился какой — то спонтанный. Еще в четверг сидел на работе, ни о чем, кроме нее, родимой, не думая. Звонок. Макс с каким — то неуклюжим заходом интересуется моим настроением, самочувствием тачки… Спрашиваю напрямую, чего, дескать, тебе надобно, старче? Мне с поклоном старик отвечает… Тфу, блин. Короче, у Макса нарисовалась несколько свободных дней. Так. А в австрийских Альпах сейчас тусят парни из нашего клуба. Та — а–ак. А не будет ли желания у многоуважаемого джина, то есть меня, смотаться на недельку пофрифлаить? Хм. Я дал себе паузу поразмышлять.
