Проект «Немезида» полностью

– В Портленде потери и разрушения превосходят воображение. – Голос диктора вибрировал в такт мотору пролетавшего над его головой вертолета. – По мнению специалистов и властей, эпицентр мощного землетрясения силой в девять и две десятых балла находился в тридцати двух километрах от берега, в пределах давно не проявлявшей сейсмической активности каскадийской зоны субдукции[37]. Как вы сами можете убедиться, в центре города мало что уцелело. После первых подземных толчков гигантское цунами обрушилось на береговую линию. Вода поглотила сушу вплоть до линии Объединенной Тихоокеанской железной дороги. Случившееся уже официально названо самым страшным стихийным бедствием в истории Северной Америки. Леса горят, поглощая населенные пункты и отдельные дома по всей территории от…

Тут картинка сменилась, другой журналист вел репортаж из следующего города. Сиэтл, – зашелестело в толпе. Лица людей застыли от шока и ужаса. Вертолет пролетал по экрану крупным планом над тем, что осталось от Спейс-Нидл[38], которая переломилась ровно пополам, словно китайская палочка для еды, и теперь лежала в руинах на улицах, над которыми еще вчера возвышалась. Остальная часть города напоминала зону боевых действий. Комментатор вполголоса сообщал о том, что в такое же состояние пришли Такома, Ванкувер, Астория и еще дюжина городов. А также – о тысячах и тысячах без вести пропавших, утонувших и погребенных под обломками.

– Вот дерьмо! – Тоби смотрел на экран широко распахнутыми глазами. – Похоже, всему северо-западу Тихоокеанского побережья пришел конец.

Мне больше не хотелось смотреть на это. Хорошо знакомая паника нарастала в груди, не давая вздохнуть. Я выбрался из толпы и нырнул в переулок, ведущий к набережной.

Черный дым густыми клубами вздымался над пристанью. Весь наш местный департамент пожарной охраны сражался с огнем близ стоянки яхт. К счастью, огонь распространился не сильно, и миллионы галлонов воды, оперативно выкачиваемые из озера, давали пожарным и волонтерам существенное преимущество.

Я прошел три квартала на запад и стал подниматься на холм, рассчитывая скрыться от всех дома. Я бы запер все двери и потом, если наша компания все же явится, притворился бы, что меня нет дома.

Но вместо этого я остановился как вкопанный.

Потрясенный увиденным.

Примерно на полдороге к вершине холма стояли директор Майерс и шериф Уотсон. Они горячо спорили о чем-то между собой, при этом Майерс для пущей убедительности бил кулаком правой руки по раскрытой ладони левой, явно отстаивая какое-то важное мнение. Секундой позже дуновение ветра слегка рассеяло черный дым, и я заметил, что эти двое здесь не одни.

Рядом с Майерсом стоял доктор Лоуэлл, сложив руки на груди и мрачно хмурясь. Еще чуть поодаль маячил высокий человек с осунувшимся лицом и в галстуке-бабочке – доктор Фанелли, второй из двух психиатров в нашем городке. Об этих мозгоправах ходили слухи, что они терпеть друг друга не могут, и раньше мне никогда не приходилось видеть их вместе.

Майерс резко замолчал, когда другой человек поднял руку. Он стоял ко мне спиной, так что я видел только, что он одет в военную форму. Пока он говорил, остальные молча слушали, проявляя разную степень нетерпения. Когда же он закончил, все разом заговорили.

Инстинкт подсказывал мне не обнаруживать своего присутствия. Я не сомневался, что стал невольным свидетелем переговоров, не предназначенных ни для чьих взглядов и ушей. Так что я спрятался за угол и продолжал наблюдать из укрытия. Слова Мин эхом отзывались в моей голове.

У кого-то зазвонил мобильный. Человек в военной форме вытащил телефон из нагрудного кармана, с минуту слушал собеседника, потом сбросил звонок.

– Надо немного подождать. Он скоро будет.

Я все глазел и глазел, разрываясь между любопытством и мучительным желанием сбежать и забыть. Зачем вмешиваться во что-то, чего можно избежать? Но я колебался, не в силах сдвинуться с места. Тут появился еще один человек, и мой мир рухнул.

Начищенные ботинки. Солнцезащитные очки в серебряной оправе.

Черный Костюм показался из клубов черного дыма. Кошмар стал реальностью.

Это был он. Настоящий. И он разговаривал с моим чертовым психиатром.

Я не сплю. Господи, помоги мне, на сей раз я действительно не сплю.