Общей радости и ликования я не разделял. Причина лежала на поверхности. Точнее зияла дырой, пятьдесят метров в диаметре. Стоило отключить поле и убежище будет разгерметизировано. В этом убежище не было второго, более мощного генератора, способного накрыть куполом всю округу. Это был обычный генератор системы охраны. Другое дело, что после успешных испытаний в «Омега-центре», в его программу были внесены изменения и помимо заложенной функции прокладки вертикальной шахты для выхода наружу добавили возможность расширения на максимальное расстояние. Теперь генератор находился на нулевом уровне, а в своде убежища зияла дыра, и с этим ничего нельзя было поделать. Оставлять включенным нельзя, я помнил, чем заканчиваются подобные эксперименты по рейду в Питер. Эвакуировать людей и уничтожить убежище вместе с генератором – неразумно. Да и по поводу эвакуации были сомнения. Даже группе Терентьева, привыкшей к лишениям при сопровождении колонн, этот маршрут давался нелегко. Сколько человек удастся довести до Сибирска? Неоправданный риск. Решение не приходило. Любой из вариантов меня не устраивал, пришлось отложить.
В убежище объявили об общем собрании. Помимо того, что людям предстояло решить судьбу десятка задержанных, им необходимо было определиться с тем, как жить дальше. Перед собранием ко мне зашел Соловьев. Я подумал, что он пришел поблагодарить, но ошибся. Он не стал рассыпаться в любезностях, а с порога заявил:
– Просьба у меня.
– Излагай.
– Люди хотели бы вернуться в проект, голосования еще не было, но к этому идет.
– Мне не важно, как проголосуют, – неопределенность ситуации раздражала. – Убежище принадлежит проекту. Кого не устраивает, могут покинуть его. Минимальный запас продовольствия обеспечим, оружие не обещаю.
Сергей Леонидович внимательно посмотрел на меня. Ожидал упреков, но он заговорил о другом.
– Об этом и хотел поговорить. Запасов в убежище достаточно. Уровень заражения не критичный. Жилая часть очищена. Можно десяток лет продержаться. Другое дело, что возглавить общину я не смогу. Как бы это сказать… репутация у меня слегка подмочена… Я ведь тоже на генерала, как на бога смотрел, в рот ему заглядывал. Мы с ним считай с самого начала. Только когда он убежище решил сдать, только тут глаза и открылись. Так что на меня не рассчитывайте.
Я и сам не собирался оставлять убежище без контроля. Одно наличие генератора поля превращало его в стратегический объект и глобальную угрозу, а без него убежище не выживет. Сказал другое:
– Убежище с сегодняшнего дня возвращается в проект. Будет введено внешнее управление. Тебя, Сергей Леонидович, попрошу стать комендантом убежища. Кто будет Главой общины, я сообщу. Совет можете выбрать сами. По мере увеличения количества людей в убежище, будете обеспечивать их эвакуацию в центр и Сибирск. Это после того как восстановим авиасообщение, не раньше. Что скажешь?
– У меня есть время подумать?
– Времени подумать у тебя было достаточно, мне нужен ответ.
Возразить ему было нечего, он согласился. Я не хотел участвовать в общем собрании, но пришлось. Меньше чем за год численность людей в убежище сократилась вдвое. Практика подсказывала, что это всегда было показателем того, что дела обстоят хуже некуда. Меня внимательно выслушали и одобрительно загудели, вопрос на голосование даже не выносили. Игры в самостоятельность в ущерб общим интересам никогда добром не заканчивались. Судили бывшее руководство. Троих приговорили к смерти, остальных шесть человек к изгнанию из общины, что было равнозначно смерти. По поводу троих, приговоренных к смертной казни сомнений не было, как и сомнений в том, что оказавшись за пределами убежища они начнут создавать вооруженную оппозицию, что рано или поздно приведет к противостоянию и потерям. На суде, как обычно, я был только наблюдателем. Меня больше занимал вопрос философский. Почему люди, получив неограниченную власть, очень быстро теряют человеческий облик, уподобляясь не в меру прожорливым свиньям у общей кормушки. Теряют рамки и почву под ногами, забывают про общие интересы и будущее людей, доверивших им власть. Прекрасно при этом понимают, что действуют во вред общим интересам, но их это не останавливает. Так было до катастрофы, так продолжается и теперь. Это меня огорчало больше всего. Слишком медленно идет становление, а людей все меньше с каждым днем.
Общее собрание закончилось выбором Совета. Надеюсь, что в его состав вошли достойные люди. Время познакомится с ними, у меня будет. В этот раз группа не оставит убежище до тех пор, пока я не удостоверюсь в том, что оно в надежных руках. Пришлось собирать группу, разговор предстоял серьезный. Через полчаса все были в сборе.
– Убежище возвращается в проект, со всеми вытекающими последствиями – начал я без предисловий. – Это означает, что кто-то из нас должен возглавить его. Вопрос о закрытии пока не стоит. Какие будут мнения?
– Я могу, если надо, – отозвался Илья.