Общими усилиями привели его в сознание. Руки связали на всякий случай. Передо мной сидел крепкий мужик, среднего возраста. Рубленые черты лица, поджатые губы и колючий взгляд говорили о несговорчивом характере или наличии своих принципов. Крепкий орешек. Даже наши скафандры не произвели на него должного впечатления. Он оглядывал нас по очереди, как будто не мог еще решить, кому из нас первому оторвать голову или еще чего-нибудь. Ни намека на испуг, нервы железные, я даже зауважал его. Он слушал, не перебивал. По тому, как напряжение собеседника стало спадать, понял, что он нам верит. Развязали. Для осуществления моего плана он был необходим. Справились бы и без него, но времени на это потребовалось бы больше. Он согласился.
Найти аппаратную системы оповещения труда не составило, как и получить к ней доступ. Через тридцать минут взвод охраны занял позиции у входа в помещения, где располагались приближенные к президенту лица. По два человека на каждый вход. Одновременно началась трансляция. На всех установленных мониторах, включая жилые помещения, шла запись совещания президента с комендантом за закрытой дверью. Сначала гремели только динамики, потом послышался шум голосов. Круглый зал подземного уровня начал наполняться людьми. Одновременно с этим задерживали на выходе всех, кто имел к этому отношение. Список был уже составлен. Взвод охраны времени зря не терял. Обошлось без крови, если не считать самоубийства президента. Когда пришли за ним, он воспользовался личным оружием. К пяти часам утра все закончилось. Задержанных разместили в отдельном помещении, не особо заботясь об их комфорте. Вода и ведро есть, до утра доживут, а дальше, как народ решит, так и будет.
Сомова отправил на поверхность. Договорились поддерживать связь по коммуникаторам. Дальности должно хватить, поле не помеха. Мне срочно нужна была информация снаружи. В назначенное время Водолей должен озвучить моим голосом окончательные требования, а через пятнадцать минут все будет кончено.
– Командир, они силы стянули, похоже, все что есть. Батальон, не меньше, – доложил Сомов.
По спине пробежал холодок. Триста человек, техника. По новым временам непобедимая армия. Может командир не такой и дурак, если сумел сохранить такое подразделение. Тут же пришла и другая мысль. За чей счет банкет? Кто обеспечивал эту армию эти два года? Ответ пришел сам собой. Вспомнились и рыбаки и сожженный БТР с изуродованными телами. Я уже не сомневался, что это их рук дело. Но уничтожить за один раз такое количество я не смогу. Смогу если надо, но потом как с этим жить? Знал, что неправ, но сомнения не оставляли. Я приготовился. По времени сейчас уже звучит ультиматум. Мысленно собрался. Через пять минут убежище вздрогнуло. Что происходит, не понял, пока Сомов не сообщил.
Делать мне ничего не пришлось. Я приходил в себя. После того как прозвучал мой ультиматум, техника приблизилась к куполу на сто метров. Это расстояние показалось им безопасным и наиболее эффективным. Потом прозвучал залп из всех орудий и стрелкового оружия. Они рассчитывали прорвать поле и не сразу поняли, что все изменилось. Поле, поглотив вещество и энергию сотен пуль и снарядов, переработало это в импульс и внезапно расширилось на сто метров, может больше. В зону поглощения попала боевая техника с боекомплектом и следующий скачок был уже метров на пятьсот. Поле продолжало плавно расширяться, пока до меня не дошел голос Сомова, который уже кричал о том, что не успевает сам убежать от него. Я перевел поле в дежурный режим.
Вышел на поверхность, Илья неотступно следовал за мной. Я даже забыл, что он рядом. Он мог быть иногда совсем невидимым без использования маскировки скафандра. Такая его способность иногда озадачивала меня.
– Хорошо, что так, я тоже не смог бы – проговорил Илья.
От непобедимой армии не осталось даже пепла, выжженная земля и только. Сомов уже стоял у входа. Я жалости не испытывал, перегорело. Те, кто оказался в рядах этой армии сами выбрали свою судьбу. Они не виноваты в том, что их командир оказался столь недальновидным. Что толкало его на захват убежища, да еще на чужой территории? О чем они думали? Что убежище, пережившее катастрофу, станет легкой добычей, как и все ранее встреченное ими на пути? Заблуждались, за это и поплатились. Даже то, что они могли оказаться последними в своем роде, не могло меня теперь убедить, что я поступил неправильно. Если это все, что осталось от трудолюбивой и умной нации, то их предки были бы мне благодарны. А сколько душ на их счету? Эта армия прокатилась по Дальнему востоку и Северному Китаю, как саранча, уничтожая остатки цивилизации. Или они не одни? Все правильно, сожалеть не о чем. Обстановка изменилась. Теперь для меня было важно не только встретить уцелевших в катастрофе, но и понять за счет чего они выжили. Это был главный вопрос. За счет чего выжил я и еще многие тысячи, я знал. А с другими надо разбираться и быть внимательнее. Ошибка может стать фатальной. Эта война ничего не спишет. Сейчас были другие заботы.