– После отправки последних грузов и колонистов, мы все уйдем на вахту, включая и персонал, который захочет остаться в убежище. У нас есть вариант, ждать окончания зимы и постепенно расходовать запасы. К концу зимы эти запасы закончатся и мы уже никому не сможем помочь. Либо вариант второй. Протокол «Ноль» сроком на семь лет. При необходимости или возникновении угрозы проекту, Водолей выведет нас с вахты. Все это время он будет контролировать развитие с помощью вспомогательных модулей. Вся информация будет поступать непосредственно мне во время вахты. Остальные будут использоваться в качестве наблюдателей. Обо всем подробно ты сможешь узнать, если согласишься стать моим заместителем. Вся необходимая информация будет загружена в режиме гибернации.
– Неужели мы больше ничем не можем помочь тем, кто еще остался на поверхности?
– К сожалению, уже нет. Спасательная часть проекта себя исчерпала, запасы на исходе. Дальнейшее расширение поставит проект под угрозу. Я не говорю, что это произойдет завтра. До тех пор пока идет навигация, мы по-прежнему будем принимать беженцев и переселенцев, будем отправлять колонистов, но потом, времени на раздумье уже не будет. Мало того, если за это время обнаружатся группы или анклавы, готовые к нам присоединиться, они будут включены в проект.
– А если такие обнаружатся во время вахты?
– Такие группы примут города. В любом случае, если что-то пойдет не так, мы об этом узнаем первыми.
– Мне нужно подумать, – заявил Варяг.
– Хорошо, – я не рассчитывал, что он сразу согласится, решение было ответственным, да и другие варианты тоже были.
О своем положительном решении он сообщил только через неделю, после чего погрузился в капсулу на трое суток. После окончания лечения отобрал еще двоих наблюдателей. Майор Синицын с молодой женой изъявил желание вернуться в Хабаровск. Учитывая последние события с разгерметизацией убежища и осадой, я мог только приветствовать такое решение. Еще двое из состава группы убыли в Новогорск и Сибирск. Основной их задачей была охрана генератора поля и вспомогательного модуля искусственного интеллекта, на руководящие должности они не претендовали. Таким образом, было уже пять наблюдателей на вахте и трое на местах.
К концу навигации убежище опустело окончательно. Оздоровительные программы завершились. Исключение составляли семьи адаптантов и немногочисленные молодые семьи, которые занимали минус третий уровень в жилом секторе медицинского блока. Их пребывание в центре ограничивалось декретным периодом в три месяца. Никто из них не хотел оставаться в убежище на длительный срок до трех лет. Обстановка в городах была для них безопасна, а длительное пребывание в убежище тяготило. Я их понимал. Обслуживающий персонал сократился до довоенного уровня. Кто-то из них принял участие в программе колонизации, остальные вернулись в города. Только научный отдел оставался в расширенном составе, проводя многочисленные исследования. Началась подготовка к выводу физического носителя Водолея на орбиту. Я не исключал возможности, что Омега–центр может постигнуть судьба убежища в Хабаровске. В этом случае, из-за защитного поля Водолей оказался бы в изоляции. На орбите такая угроза отсутствовала. Шесть вспомогательных модулей были размещены на значимых объектах программы, включая центр, города и колонии. С их помощью проходил сбор и анализ информации.
Мое настроение к концу третьего года после катастрофы стремительно ухудшалось. Это никак не было связано с программой. Становилось очевидно, что Алена не успевает завершить первоочередные дела в колонии и возможности увидеть ее и сына в ближайшее время не предвидится. Мало того, мне самому предстояло уходить на длительную вахту, о чем она пока тоже не знала. Сообщать ей об этом раньше времени я не хотел. Регулярные сеансы видеосвязи не могли заменить полноценного общения, и в перерывах между повседневными делами я постоянно думал о них. По информации, поступающей с колонии и базы, можно было сделать выводы о том, что программа колонизации развивается успешно.