Последние приготовления к отправке Водолея на орбиту были завершены. После взлета челнока с грузом на борту потянулись часы ожидания. Профессор сильно нервничал. Неудачная операция по выводу на орбиту Водолея могла сильно усложнить жизнь не только в центре, но и в колониях. О том, что Водолей предпринял меры предосторожности со своей стороны, я профессору говорить не стал. Весь объем данных был им равномерно распределен по вспомогательным сферам. В таком состоянии он мог бы существовать до тех пор, пока не будет создан дубликат носителя. Такая предусмотрительность с его стороны меня не шокировала. Я уже давно воспринимал его как живой организм, а любому живому существу свойственно опасаться за свою жизнь. Меня бы больше удивило, если бы Водолей таких мер не предпринял. Через шесть часов он доложил о том, что занял геостационарную орбиту и завершил процессы отладки связи.
Семь лет. Прошло долгих семь лет, прежде чем в непроницаемой пелене серых облаков, укутывающих землю, стали появляться бреши, а потом они стали расширяться и объединяться. Впервые за долгие годы солнечные лучи озарили поверхность планеты. Сначала редкие, а затем все более продолжительные солнечные дни дарили надежду на окончание ядерной зимы. За эти годы я дважды погружался в капсулу и каждый раз находились более чем веские причины для моего выхода из стазиса.
В первом случае, три года назад это было связано с прибытием десяти челноков, оборудованных генераторами поля. Командор сдержал свое обещание. В течении следующих месяцев происходил облет и ликвидация эпицентров по всей планете. Большая часть из них была очищена. Всей этой программой руководила Алена и Водолей. За это время мы виделись с Аленой всего три раза. Челноки редко возвращались на землю. После ликвидации очередных эпицентров, они оставались на орбите, где происходило дальнейшее распределение целей. В каждом случае сначала отправлялось предупреждение о намерениях, что было мерой излишней, но необходимой. Каждый раз приходилось сталкиваться с выражением недовольства со стороны выживших. Эфир то и дело взрывался угрозами и пожеланиями скорой и мучительной смерти. Как правило, после ликвидации одного или двух эпицентров эти угрозы стихали, а потом шли запросы о помощи с указанием более точных координат. Помимо вполне очевидного эффекта от ликвидации последствий был еще один, неожиданный результат. Нам удалось доказать, что мы не только живы, но и делаем все, чтобы ликвидировать последствия катастрофы, а заодно даем надежду на выживание. Активизировались переговоры о присоединении к программе на пути которых было только одно препятствие – невозможность эвакуации. Наши города были готовы принять всех, но как к ним добираться, выжившим предстояло решать самостоятельно.
Второй выход из капсулы был вызван прибытием Виталия Семеновича, в связи с расширением международной части проекта. К этому времени отчаянные головы из числа выживших иностранцев значительно разбавили число участников программы. Возник вопрос о национальном самоопределении. Все иллюзии на этот счет были разрушены. Никто не запрещал причислять себя к той или иной группе, но когда речь шла о выживании, эти вопросы предложили решать самостоятельно. Всех, кого не устраивало такое решение, могли в тот же день покинуть программу, некоторые из них так и поступили. При наличии более важных проблем и вопросов, требующих немедленного решения, никто не собирался заниматься решением национальных вопросов. Позиция была простая: либо вы участвуете в программе на общих основаниях, при этом забываете о личных, национальных, классовых и других амбициях, либо реализуете свои амбиции вне программы.
В этот раз видимых причин для выхода с вахты не было, если не считать надписи на мониторе:
«Протокол «Эвакуация» запущен. Инициатор: Водолей. Одобрено: Советом проекта «Омега» – единогласно. 1 апреля 2030 РХ, 10 НВ, 12:00».
– Это что? Первоапрельская шутка такая? – обратился я к профессору и Варягу, находящимся в комнате боевого дежурства. – У меня нет об этом никаких сведений.
– Загрузкой данных злоупотреблять не стали, – как всегда непонятно заговорил Михаил Дмитриевич.
– С Днем Рождения, Константин, – вмешался Варяг. – В этот раз придется по старинке.
Через час я готов был их выслушать. Мы были в комнате для совещаний, и судя по всему, решение было уже принято без меня.
– Плохие новости Константин Сергеевич, – хмуро сообщил Варяг.– Убежище в Хабаровске мы потеряли окончательно.
– Как это произошло?
– До конца неизвестно. Три дня назад с ними был последний сеанс связи, эпидемия, – коротко сообщил он и посмотрел на профессора.