Через пару минут я обозревал спасенных и то, что я видел, мне не нравилось. Инфракрасный сканер показывал значительное повышение температуры у двоих из них. Им я приказал остаться на месте, остальные пошли проходить дезинфекцию под руководством завлаба.
– Барс, что тут происходит? – подошел Пегас и теперь смотрел на меня в упор.
– Эти двое, скорее всего, заражены.
– Повтори, что ты сказал? – он резко схватил меня за плечи и встряхнул.
Не чувствуя угрозы, я сопротивляться не стал. На помощь мне пришла та самая лаборантка, одна из двоих оставшихся:
– Миша, отпусти его, он прав.
– Таня, что ты несешь? Какое заражение? На тебе защитный костюм, – возмутился Сомов, но руки от меня убрал.
– Костюм на мне с утра. А пробы я брала вечером. Не забывай кто я. Я сама могу отличить симптомы, которые уже видела. Это так. Пообещай мне, что убьешь меня сразу, как только я начну меняться.
– Нет. Мы тебя вылечим. У нас есть образцы, есть капсулы…
Они продолжали разговаривать, а я отошел в сторону. Я представить себе не мог как бы поступил на месте Сомова и тем более не ожидал что эта операция закончится таким образом.
Через сутки после начала заражения наступило относительное затишье. Боевые группы выявили и блокировали места скопления зараженных. Периодически доносилась стрельба, на которую никто уже не обращал внимания. Однако победу праздновать было рано. Сомов выполнил просьбу Татьяны и вышел с ней за периметр, пока она могла еще передвигаться самостоятельно. Вернулся спустя шесть часов, убитый горем. С расспросами к нему никто не приставал, и без того исход был ясен. У меня же была другая забота. О продолжении эвакуации не могло быть и речи, надо было доставить контейнер с образцами в Омега-центр.
В городе оставалось одно безопасное место – территория газораспределительной станции, которая перешла в режим изоляции. Андрей Анатольевич настаивал, чтобы мы с отъездом не медлили. Мы могли бы взять с собой с десяток человек, но согласились ехать только двое – Лена и завлаб, остальные надеялись, что с эпидемией удастся справиться. Уже три часа мы стояли на выезде из города, в ожидании, когда Водолей временно отключит защитное поле над городом. Группы прикрытия держали под охраной периметр. Нельзя было допустить, чтобы одновременно с нашим выездом в город проникли изменённые. Когда ожидание затянулось, Водолей нашел другое решение. Он предупредил, что радиус купола будет уменьшен на пятьдесят метров. Какое-то время ушло на подготовку, после чего купол исчез и тут же появился у нас за спиной. Дорога на Омега-центр была открыта.
Три дня в пути вымотали нас до предела. Дорога была размыта паводками. До сих пор нам удавалось двигаться вперёд только стараниями Сомова. Управление боевой машиной он теперь никому не доверял. Приходилось часто останавливаться на отдых. Для таких остановок выбирали возвышенности. Солнце удавалось увидеть в коротких промежутках между дождём. Палило оно немилосердно, превращая пласты многолетнего снега в селевые потоки. Под толстым слоем наносов и серо-коричневой массы, асфальт только угадывался, а местами был полностью размыт. Селевые потоки не пощадили посёлков. Особенно не повезло расположенным в низинах и поймах рек постройкам. Натиска стихии не выдерживали даже каменные дома, не говоря о многочисленных времянках. Земля, как живой организм оживала после катастрофы и многолетней спячки. Казалось, что всё вокруг пришло в движение и природа старается избавиться от следов пребывания человека на планете.
Брошенные на половине пути машины, мы с Сомовым заметили одновременно. В их принадлежности не было никаких сомнений. Это была последняя колонна, вышедшая из города. Многочисленные тела рядом с грузовиками и на обочинах представляли из себя жуткое зрелище. Судя по всему, оружие охраны не сильно помогло.
– Как думаешь, кто-нибудь уцелел? – нарушил молчание Сомов.
– Посмотрим, – ответил я. – Сдай полста метров назад. Илья – короткими поверх машин, по моей команде.
Открыв верхний люк десантного отделения, я встал на сиденье и осмотрелся. Сканер послушно выдал несколько десятков отметок целей, ни одной, помеченной зелёным маркером. После первых выстрелов цели пришли в движение. На дороге стали появляться изменённые, которые тут же падали, разрываемые выстрелами пулемёта. Даже оказавшись на земле, они продолжали ползти в нашу сторону, захлёбываясь в крови и грязи. Я продолжал корректировать огонь, когда заметил несколько отметок позади. Развернулся, приложился к оптике винтовки. Четверо изменённых спешили к нам, срываясь на бег. Последний из них упал совсем рядом с машиной. Только оглянувшись, я понял, что всё закончилось, пулемёт тоже замолчал. На сканере – ни одной отметки. На какое-то время повисла пауза. Было в этом истреблении что-то неправильное. Если бы не машины, перегородившие дорогу, я бы предпочёл проехать мимо, оставив заражённых на волю своей судьбе.
Когда отогнали на обочину последнюю машину, Сомов подвёл итог:
– Командир, тут не все. Четырёх машин нет. Видимо, удалось уйти.