Но Каролина не пошла к кораблю. Сделав с десяток шагов в его направлении, она свернула вправо и пошла не небольшую полянку, где, под массивным деревом, стоял небольшой, выструганный из дерева, крест. Под ним покоилась Алисса, вернее те ее останки, полуистлевшие, полусожженные, которые они смогли отыскать. Каролина провела пальцами по коре креста и тихо проговорила:
— Мы оставили ее одну с этим маньяком. Как и с Йоргом, я чувствую ее кровь на своих руках. Мы могли спасти их двоих, Виктор.
Виктор взял ее сзади за плечи и повернул к себе.
— Мы не могли спасти никого. Мы сделали все, что было в наших силах. Йорг сорвался в пропасть, Алиссу… — Виктор замолчал на секунду, думая следует ли ему произнести слово «съел», но подумав, решил заменить его более общим словом «убил», — … убил Хью. Мы не могли отвечать за жизни каждого, не могли предвидеть всего, что могло случиться!
— Но мы должны были, — Каролина опустилась на колени на сырую, все еще свежую землю, и осторожно взяла ее горсть в руку. — Теперь мы остались вдвоем, Виктор, лишь ты и я… и больше никого, на всей это планете, во всей Солнечной системе, во всей Вселенной. «Ад это другие», помнишь, сказал кто-то из мудрых? — она слабо покачала головой, — нет, тот, кто это говорил не имел ни малейшего понятия о том, что такое настоящий «ад». «Ад» это когда больше нет никого, кроме тебя, это одиночество в своих чистых формах. Одиночество не философское, не поэтическое, а чистое, абсолютное, такое, какое не снились даже самому депрессивному человеку на земле. «Ад» это жить одному на целой планете, понимая, что после тебя не будет никого, что ты последний из всех!
Она приподнялась и бросила землю обратно на могилу.
— Ты не одна и… не будешь одна. Я буду с тобой, мы будем друг с другом до самого конца. Теперь, когда мы вдвоем, провизии хватит нам надолго, на сорок, пятьдесят лет, на долгую полноценную жизнь!
— Полноценную? — она улыбнулась ему грустной улыбкой.
— Ну… я имею ввиду полноценную в плане долгую, до старости!.. Мы сможем…
— Мы не доживем до старости, Виктор, — не дослушав, она развернулась и пошла в сторону корабля.
Вскоре кругом зашумели листья, они медленно начали сворачиваться в тоненькие плотные трубочки. К ним летел дождь, этот убийственный, разъедающий все на своем пути дождь. В последние несколько дней он шел все чаще и чаще. Погода портилась с каждым днем все больше и больше.
Каролина зашла в корабль первой, Виктор задержался на несколько секунд снаружи. Он схватил две большие солнечные панели и втащил их внутрь. Жутко заскрипела входная дверь. На ней были видны большие оранжевые подтеки. Ржавчина стекала по двери вниз, образовывая на полу небольшую темно-оранжевую лужу.
— Уж очень ты пессимистична! — Виктор дернул за ручку и она со скрипом заблокировала дверь. — Мы сможем здесь выжить! Главное, не делать никаких глупостей.
— А ты слишком оптимистичен! Жить здесь долго мы не сможем, как бы нам того не хотелось. Еще пара десятков таких дождей и корабль не выдержит. Посмотри на него! — Каролина подняла руку и показала на потолок рядом со стеной. На нем, как и на двери, были видны ржавые подтеки. — А что мы будем делать зимой? Ты думал об этом? Она уже не за горами. Будит ли таким же ядовитым и снег, я не знаю, но холод, Виктор! Если температура здесь опустится ниже нуля, нас на долго не хватит. Мы не выдержим холодов!
— Выдержим! Еще как выдержим! — Виктор схватил Каролину за руку, крепко сжимая ее в своих теплых ладонях. — Здесь есть лес, значит есть дрова, я заготовлю много дров! Вон туда, — он ткнул пальцем в угол, где стоял стол и где на потолке все еще виднелись кровяные следы, оставленные Хью, — мы будем их складывать. Из остатков обшивки я смогу сделать что-то вроде печи, чтобы выводить на улицу дым… Вот только у меня нет инструментов, — продолжал он уже тише, большей частью, говоря с самим с собой, — но это ничего, это мы как-нибудь решим. Мы проживем эту осень, увидишь, и зиму и…
— И дальше, и что будет дальше, Виктор?! — Каролина вытащила свою руку из его плотно сжатых рук. — Что будет через пол года, через год?
— Если корабль будет совсем плох, мы сможем пойти жить туда, за мост! Помнишь, мы видели там дом, где лежали эти трупы… труп, — поправился он, — это здание выглядело надежным! Там мы сможем оставаться долгое время, десятки лет, без опасения того, что крышу над головой вдруг прорвет и нас затопит.
— Я не о корабле, я обо всем этом! Зачем все это?! Зачем тебе нужно такое существование? Жизнь должна приносить радость, хотя бы иногда. Какую радость приносит она тебе? Чего ждешь ты, на что надеешься? Что будет с тобой после этой зимы, что будет с тобой следующим летом? Мы сходим с ума, Виктор, мы медленно сходим здесь с ума. День за днем мы все больше погружаемся в это бессмысленное существование. В это безумие…
— Но мы сможем приспособиться, сможем привыкнуть!
— Я не смогу!
