— Мертв, — согласился с ней Виктор. Он шагнул в сторону тела, но вдруг резко отпрыгнул назад. Рука с пистолетом слабо дернулась и ствол клацнул по металлу пола.
— Твою же мать!..
— Это конвульсии, — тихо объяснила Каролина. — Луше отойди оттуда, — она показал ему на дуло пистолета, которое смотрело в его сторону. Виктор быстро отошел к стене. Быть убитым мертвецом после всего того, что они пережили, было бы верхом глупости. В рейтинге «премии Дарвина», он занял бы первую строчку. Вот только проблема — те, кто эту премию присуждали, уже сами давно валялись в могилах под метровым слоем грязи и радиоактивной пыли.
— Точно… мертв?
— Точно! Он застрелился…
— Он?! — осторожно, будто все еще опасаясь, что Хью может вскочить и бросится на него, Виктор подошел к телу и с отвращением посмотрел в разорванную черепную коробку, в которой оставалась лишь половина левого полушария мозга. — Он хотел нас грохнуть и грохнул бы, но что-то ему помешало.
— Что?
Виктор коснулся ногой пистолета, но рука мертвеца не разжимала его. Тогда он ударил по ней ногой. Пальцы разжались, пистолет поскакал по полу и ударился где-то о металлическую стену. Виктор повернулся к столу и посмотрел на пол. Рядом валялась пустая гильза, чуть правее большим влажным пятном виднелся след от окровавленной сопли. Он повернулся к покойнику. На левом его ботинке, стекая вниз, виднелся след этой же сопли.
— Он поскользнулся и случайно нажал на курок при падении!
— На чем?
— На сопле!
— На сопле?
— На сопле! Дурные манеры его победили, — Виктор хотел проговорить это серьезно, но, вдруг, лицо его растянулось в улыбке и громкий смех наполнил то помещение, где, совсем еще недавно, царило напряжение и страх. — На собственной, мать его, сопле! — он схватился за живот и прислонился к стене. Он давно так не смеялся, и смех заставил его желудок сжаться до боли. Он посмотрел на Каролину. Она стояла рядом, облокотившись на стол. Лицо ее было красным, на глазах по-прежнему были слезы, лицо искривлено в гримасе. Но то была уже гримаса смеха. Она смотрела на ботинок, на размазанную по полу соплю, на мозги, которые капали вниз с потолка. Как и Виктор, она смеялась в первый раз за долгие недели, а может уже и месяцы (никто из них не вел счет дням), смеялась искренне и с облегчением.
— Трудно быть Богом, когда тебя мучает насморк, — сквозь смех и слезы проговорил, наконец, Виктор. Он сделан несколько глубоких вдохов и выдохов, вытер рукой слезы с глаз и приблизился к покойнику. — Нам надо вынести его отсюда. От него и так уже попахивает, а что будет через несколько дней, даже представить сложно. Давай положим его на куртку и вытащим за ноги.
Каролина взяла со стола вонючую от пота и нечистот куртку Хью, осторожно подняла ее двумя пальцами и подошла к телу. Виктор хотел помочь ей, но она отодвинула его рукой и прежде чем он успел что-то сообразить, резко и совершенно неожиданно, с силой, которую сложно было ожидать в этой хрупкой и изнеможенной долгими страданиями девушке, ударила тяжелым ботинком мертвеца в лицо. Кровь и мозги снова брызнули в стороны, снова серая тягучая жижа, отлетев, прилипла к стене и полу. Тело поехало по стене вниз и с каким-то хлюпаньем упало в лужу собственной мочи и крови. Каролина брезгливо бросила куртку на обезображенную голову покойника и тихо проговорила:
— До свиданья, господин Бог. Свое желание умереть в дерьме ты сегодня исполнил!
Они закопали Хью на следующий день на окраине леса, в нескольких десятках метров от корабля. Похоронами это назвать было нельзя. Палками и куском вырванной обшивки корабля они вырыли неглубокую яму и сбросили туда его уже окостеневшее и посиневшее тело.
— Вот и все! — Виктор выпрямился и отбросил в сторону палку, которой он разравнивал землю. Как командир, он чувствовал в себе необходимость произнести какую-то речь. Он мельком взглянул на Каролину и тихим голосом начал:
— Он не всегда был таким, я, да и ты, думаю, помним его другим — умным, расчетливым, даже порядочным человеком. Но на его долю выпало тяжелое испытание, и он его не прошел. Не потому, что он был плохим, а потому, что был слабым. Именно эта слабость превратила его в того, кем стал он в последние свои дни…
— Слабость не оправдает его действия. Есть такие пределы, за которыми, человек прекращает быть человеком и становится тем, кем стал он.
— Он не был таким до этого и никогда бы им не стал, не случись всего этого. Здесь есть, конечно, и моя вина и… — Виктор заметил, что Каролина развернулась и пошла прочь, видимо, не желая больше слушать его. Впрочем, он и сам двинулся за ней, не испытывая особой нужды стоять на могиле того, чья смерть принесла им обоим лишь облегчение, да и произносить какую-то речь ему, по правде сказать, не особо-то и хотелось.
