— Послушай! Мы уже привыкаем ко всему этому. Помнишь первый день, когда мы здесь оказались, как… как Хью выходил в скафандре наружу, еще не зная, что это за планета и что от нее ожидать? Помнишь, как полило дождем Алиссу, как еле выжила она после всех этих ожогов. Теперь мы можем предсказывать появление этого дождя заранее. По состоянию листьев мы можем определять издалека приближение осадков. Мы научились обрабатывать дерево, я сделал топор из куска оборванной обшивки корабля, а это уже железный век, в конце концов, — Виктор засмеялся, впрочем, смеялся он не долго и уже через несколько секунд лицо его приняло прежнее серьезное выражение, — мы выживем здесь, даю тебе слово, мы сможем построить здесь новую жизнь для себя. Не такую как там, ту, прошлую жизнь уже не вернешь, но другую, на других уже принципах выстроенную.
— Мы это кто, Виктор?! Здесь нет «мы», здесь есть лишь ты и я, и все, и больше никого! Кому нужны твои новые принципы, кому нужна теперь твоя эта новая жизнь?
Виктор ничего не ответил ей на это. С минуту он не говорил ничего. Молчала, изредка поглядывая на него, и Каролина.
— Помнишь, — заговорил он через минуту, видимо продумав про себя что-то, — когда мы сидели за столом с Хью, в тот… ну, последний тот день? — Каролина поняла, о каком дне он говорил и утвердительно кивнула головой. — Ты говорила что-то про другие поколения на этой Земле, которым мы могли бы дать жизнь! Ты действительно думала об этом или просто хотела его заболтать?
— Другие поколения… дети, неужели ты думаешь, что я так жестока, что готова дать кому-то, какому-то маленькому созданию жизнь здесь, в этом проклятом месте? Человеческие мучения на этой планете должны закончится раз и навсегда, Виктор, — заключила она как-то совершенно тихо, — мучения этой планеты должны закончиться вместе с нами!
— Ну, а если мы сможем все это перезапустить? Что если мы сможем дать человечеству еще один шанс?
— Не понимаю тебя, — она не отводила от него своих удивленных глаз, — какой шанс какому человечеству ты хочешь дать?
— Дети! Если мы дадим жизнь детям на этой планете, если мы обучим их всему тому, что мы знаем, если…
— А что именно мы знаем?! Что из наших знаний поможет им выжить? То человечество, частью которого мы были, вымерло здесь как динозавры, как мухи! Да и мухи-то сами, тоже умерли. И ты хочешь, чтобы мы с тобой — ты и я, изнеженные, привыкшие жить в комфорте люди, породили существ, которые были бы способные выживать в таких условиях?! Нет! — она усмехнулась, — наши дети будут слишком слабы для этой планеты. Посмотри вокруг себя, здесь даже крысы не смогли выжить, даже жуки! Эта планета убила всех и каждого, смерть — единственное, что несет она в себе. Зачем все это, для чего мучать себя и других? Я не хочу никому давать дорогу в этот мир. Я… я просто хочу уйти из него, чтобы закончить все эти муки раз и навсегда!..
— О чем ты говоришь? — вскрикнул Виктор в каком-то отчаянном раздражении. — Что ты… опять городишь?! Убить себя, ты опять думаешь об этом?
— Себя я убить не смогу, но ты…
— Я никогда не причиню тебе никакого вреда!
— Никогда? — она усмехнулась — Ты видел, как мы деградируем. Ты видел, как это было с Хью. Позавчера он был нормальным человеком, а вчера он стал лишившимся ума убийцей и… людоедом… Не зарекайся, Виктор! Здесь может быть всякое!
