Он бросил пачку в угол, поднял с пола одну из сигарет, засунул ее в рот, щелкнул зажигалкой и через несколько мгновений едкий серый дым пополз тонкой струйкой вверх. Первая пачка, первая за тридцать лет пачка. Тридцать лет. Столько хватило ему, чтобы не курить, столько могла продержаться его воля, его железный характер, его, данные уже покойной жене, обещания. Но сегодня и вчера, все было по-другому. Сегодня был особенный день и сегодня, как никогда до этого, он чувствовал, что имеет полное право курить.
Несколькими большими затяжками он скурил сигарету, допил воду из стакана, поспешно умылся, оделся, сел на дорожку по старой суеверной привычке, и вышел на крыльцо. Уже начинало светать. Было тихо, птицы еще спали, но где-то вдалеке, уже разбуженный чем-то или кем-то, или, так же как и он, не спавший всю эту ночь, заливался своей долгой песней соловей. Кораблев сделал шаг вперед, на влажный от ночной росы асфальт, и посмотрел на часы.
— Уже десять минут пятого, а этот… не известно где… — чувствую поднимавшееся в нем раздражение, он полез в карман за мобильным телефоном, но вдруг знакомый голос окрикнул его откуда-то из темноты.
— А-а-а! Не увидел тебя, запрятался! — Кораблев расслабленно улыбнулся, замечая на краю парковки, под большими темными кустами, очертания машины и стоявшей рядом с ней фигуры, — давно тут?
— Минут двадцать, — фигура сделала шаг к машине. — Прошу! — дверь щелкнула и открылась. Ярким в темноте светом загорелись лампочки в салоне, приглашая пассажира внутрь. Кораблев сделал полный вдох, прижал к груди сумку и медленно прошел к машине.
— Ишь, как поет! — он остановился перед дверью и кивнул в сторону дерева, пожимая протянутую ему водителем руку. Почти с минуту стоял он неподвижно с поднятым к вервям деревьев лицом. — Заливается прямо, не спит! Давно не слышал соловья, последние годы птиц стало слышно меньше.
— К жаркому дню!
— Да… к жаркому… — как-то задумчиво проговорил Кораблев и, через несколько секунд, будто опомнившись, кряхтя и бормоча что-то неразборчивое себе под нос, сел на заднее сиденье автомобиля. Дверь закрылась, водитель обошел машину, открыл водительскую дверь, и, не спеша, сел за руль. Через несколько секунд машина вздрогнула, приборная панель вспыхнула множеством огней и машина медленно покатилась по влажной дороге.
— У нас в деревне птицы пели не так. Бывало, выходишь по утру на крыльцо, со всех сторон и разные… — начал было водитель обыденный бессмысленный разговор, который кто-то из них начинал каждое утро по дороге, но, бросив взгляд назад и заметив в зеркале заднего вида напряженное выражение лица своего пассажира, прервался, откашлялся в сторону и лишь тихо спросил:
— Ну что, туда?
— Сначала в гостиницу, а потом и туда…
— Понял! — подтвердил он.
Через минуту машина проехала мимо охранявшего въезда часового, выехала на асфальтированную дорогу и, повернув направо, исчезла за поворотом.
Несмотря на столь ранний час (не было еще и пяти часов утра), центральный вход в гостиничный комплекс находился в положении, близком к осадному. Кругом было множество людей в гражданской и военной форме, с оружием и без оружия, репортеров, политиков, звезд, представителей коммерческих и некоммерческих организаций. Они все толпились у входа, разговаривали, спорили, брали интервью, давали интервью, они все были в предвкушении того, что вот-вот должно было начаться.
— Едет! Едет! — закричал молодой смуглый парень в пиджаке. Он бросился впереди всех к подъезжавшему ко входу автомобилю.
— Господа, отойдите, дайте дорогу машине! — несколько крепких молодых людей в форме, но без оружия, протиснулись к автомобилю сквозь толпу репортеров, они оттеснили толпу и машина смогла проехать сквозь узкие ворота внутреннего двора гостиницы. — Всё потом, пресс-конференция, вопросы, ответы, это будет все потом!
— Николай Петрович, Николай Петрович! — кричала в закрытое стекло молодая женщина, за которой, как пес за верной хозяйкой, точно так же скакал мужчина с камерой. — Пара вопросов…
Но Николай Петрович не отвечал ей.
— Боже, откуда же их столько! В жизни не видел такого количества непонятно чем занимающихся людей! — он раздраженно смотрел на всю эту толпу, окружавшую автомобиль со всех сторон. Видеть к себе такое внимание, было для него непривычно и, даже, в какой-то степени, страшно. К счастью, металлические ворота сзади быстро закрылась и машина, заехав во внутренний двор гостиницы, остановилась у входа.
— Эх… ну что, с богом… — тихо проговорил Кораблев, и, не дожидаясь, пока дверь откроет подходивший к машине охранник, нажал на ручку и вылез на уже заметно посветлевшую улицу. Он потянул к себе сумку и перекинул лямку через плечо. Водитель захлопнул за ним дверь, отошел в сторону и достал из кармана пачку сигарет.
— Дай-ка одну, еще есть время! — Кораблев опять посмотрел на часы и взял тут же протянутую ему сигарету. — Огня тоже дай!
— Не помню, чтобы вы курили, — водитель улыбнулся и поднес к лицу Кораблева зажженную зажигалку.
