— Не тяни ни свое, ни наше время! Мы тут все не дураки, как не дураки и все те сотни космонавтов и астронавтов, которых я успешно отправил в космос и вернул обратно. Они все, так же, как и ты — люди науки, образованные и умные, но они все, без исключения, делали это. Почему? Потому что НАСА, славящиеся своим «научным» подходом к делу, без всяких суеверий и пережитков древности, потеряли в космосе во много раз больше людей, чем мы, тупые, суеверные, ссущие на колеса русские. Две катастрофы, одна с «Челенджером», вторая с «Колумбией» стоили вашей стране жизни четырнадцати человек. Четырнадцати ученых, астронавтов, просто людей! Могу поспорить с тобой на что угодно, верни этих людей сейчас снова к нам, поставь их рядом, у этого колеса и попроси перед их второй попыткой поссать на него, поссать просто так, как суеверие, без всякого научного обоснования, они бы уссали весь этот чертов автобус так, что его смыло бы к этим трибунам. Космос это не шутка, дорогой мой, это непознанный мир, который живет своими правилами, с миллиардами факторов, которые мы просто не можем просчитать со всей нашей наукой и математическими моделями. Гамма лучи от сверхновых, влияющие на электронику, метеориты, куча других проблем, которые могут сделать так, что что-то пойдет не по плану при взлете или при приземлении, и твой член приземлится на эту планету отдельно от остального тела, или будет летать в космосе вечно! Стоят ли несколько капель твоей мочи риска того, что сегодня, уже меньше, чем через час, это суеверие вдруг сработает?..
Хью пожал плечами.
— И еще!.. — продолжал Кораблев, уже спокойнее, — аммиак, который находится в моче, это хороший окислитель! Его пары попадают в двигатели ракеты на старте, он… стабилизирует его работу…
— Хорошо, хорошо! — закивал, наконец, головой Хью, видимо полностью убежденный последним аргументом. — Я… просто не знал, что это так важно. Надо, так надо! — он подошел к колесу, расстегнул скафандр и с трудом начал выдавливать из себя капли мочи.
Меньше чем через пол минуты из-за автобуса появились Алисса, Каролина и пять-семь человек обслуживающего персонала.
— Ну вы тут и… наделали, — Алисса, улыбаясь, переступила через текущую от автобуса лужу.
— Теперь можно и лететь, — подмигнул ей Йорг, — главное дело сделано.
— Ну что, друзья! — снова начал Кораблев, — послушайте напутственное слово от назойливого старика. Настал тот день, который мы так долго ждали. Мы — я имею ввиду не только себя и вас, а всех нас, человечество. Звезды манили к себе людей с древнейших времен. Каждая культура, каждая цивилизация видела в созвездиях что-то свое. Кто-то читал по звездам свою судьбу, кто-то, наоборот, видел какие-то отголоски прошлого. Кто-то считал, что звезды это души покинувших этот мир людей, кто-то, наоборот, что это души людей еще не рожденных. Но что бы кто ни считал, одно всегда оставалось неизменным — глядя на звезды, все цивилизации, все миры, существовавшие на этой маленькой планете, испытывали страх, благоговение, трепет; испытывали все, что угодно, кроме безразличия…
На мгновение Кораблев замолчал. Появилась отдышка и ему надо было время, чтобы прийти в себя.
— Нам очень, — начала было Алисса, но Кораблев поднял в вверх сухощавый палец и покачал им перед своими густыми бровями.
— Подожди, не перебивай. У вас еще будет время поговорить… А меня… мою трескотню вы, может быть, слушаете в последний раз.
Алисса замолчала, опуская глаза в ноги. Все остальные тоже как-то неловко спрятали взгляд. Кораблев продолжил не сразу:
