С хрипом, отплевываясь кровью, он пополз вперед за упавшим ножом и пистолетом. Он снова хотел бежать за ними, но тело уже не поднималось. Измученное, изголодавшее, оно отказывалось слушать команды его больного ума. Но сдаваться он не хотел, он полз за ними, он рычал, ох хрипел, он клацал зубами, будто хотел вцепиться в глотку кому-нибудь из них. Новый звук раздался над лесом. Он услышал его сквозь собственный хрип и сопение. Что-то низкочастотное, что-то гудящее. Он приподнял голову от снега, от своих окровавленных, изрезанные острым льдом рук и посмотрел вперед. Эти твари уже не убегали от него. Они стояли вдалеке и ждали, чего-то ждали. Но чего они ждали?!
Вспышка над лесом. Яркий объект сделал петлю в небе над ним и остановился там, где стояли эти два создания. В несколько секунду он изменил угол и принял горизонтальное положение, поднимаясь вверх, как небоскреб. Это был корабль, тот самый корабль, который видел он с моста. Он прилетел на помощь к ним, к эти жалким ссыкливым тварям!
Все замерло, все замолчало. Монотонный звук замолк и корабль беззвучно повис над дорогой. Виктор с трудом приподнялся на ноги. Он больше не мог бежать, да и не хотел. Баланс сил резко изменился и перемена явно была не в его сторону. Идти к ним было уже бессмысленно и опасно, он протрезвел и понимал это уже ясно и отчетливо. Вдруг корабль повернулся к нему боком. Последние красные лучи солнца отразились в его блестящем корпусе, он весь горел, как в огне. Почувствовался слабый стук. Многотонная машина коснулась земли, пуская волны по ее поверхности. Что-то вспыхнуло, что-то открылось и новые фигуры, в этот раз уже в белом, показались рядом с теми двумя, которые от него только что убегали. Они говорил друг с другом, они показывали друг другу на него.
— К… к черту все это! — Виктор развернулся и медленно поковылял прочь, чувствуя, как тело его, как пьяное, шаталось со стороны в сторону. Кровь из пореза над бровью текла ему на лицо, на правый глаз, и он стирал ее своей обмороженной грязной рукой.
Он решил уже не идти по дороге. Здесь он был как на ладони у этих тварей. Они могли схватить его в любую минуту, в любую секунду. Но почему-то они не делали этого. Почему? Может весь этот спектакль доставлял им удовольствие, может вид его измученного тела давал им возможность почувствовать себя великими, может охотясь за ним, за последним человеком, они решили растянуть свое удовольствие, ведь второй такой возможности не будет у них уже никогда?!
Пальцы его правой руки замерзли настолько, что он больше не мог удерживать нож. Он вывалился и со слабым стуком упал на лед. Виктор нагнулся над ним, хотел поднять, но пальцы уже не сжимались. А они были уже ближе. Десять, может пятнадцать этих тварей, разных размеров и цветов, высыпали на дорогу и медленно двигались к нему. За ними, как хранитель, горевший в огне от лучей красного солнца, с еле слышным гулом, двигался корабль.
— Сволочи! — Виктор пнул нож и он улетел куда-то прочь, в снег. Он не хотел, чтобы он достался им. От него они не получать больше ничего. Запрятав правую руку с пистолетом в кармане на груди, где было чуть теплее, шатаясь во все стороны, он вошел в темный лес. Темень, пугавшая его все это время, теперь была ему необходима. Она несла спасение! Хотя какое спасение! Он вдруг удивился своим же собственным глупым мыслям. О каком спасении он мог говорить здесь и сейчас, когда эти твари нашли его, когда они двигались к нему, когда у него оставались лишь считанные минуты его жизни или свободы… — Жизни! — проговорил он вслух, ощупывая в кармане курок пистолета указательным пальцем. Палец все еще работал, последний патрон последнего пистолета был еще с ним. А может все-таки хватит? Может пора остановиться, засунуть его себе в рот и нажать на спуск, пока еще слушаются пальцы, пока руки его еще работают. Но он мотнул головой и прохрипел. — Нет, не дождетесь!
В лесу стоял уже мрак. Стекавшая из раны на брови кровь залила ему лицо и глаза, видеть становилось все сложнее. Несколько раз он натыкался лицом на острые сухие ветви деревьев, несколько раз падал вниз, еще больше разбиваясь и режась об острые кромки льда. Стало так холодно, что мороз пробирал его до костей сквозь обтрепавшиеся лохмотья скафандра. Он хотел есть и пить, некоторое время назад он хотел в туалет, но сейчас ему уже не хотелось, и он понял, что сделал это себе в штаны.
Эти твари были уже совсем рядом, он чувствовал их, он их слышал. Редкое потрескивание веток позади, слабый низкочастотный гул. Несколько раз он поворачивался и всматривался в темноту. Он видел фонари сзади, видел фонари по бокам. Они видели его, они шли за ним, они его окружали!
— Не возьмете! — хрипел он в темноту, волоча без цели и направления свои обмороженные ноги. Несколько раз он порывался идти быстрее, но каждый раз это заканчивалось тем, что ноги подкашивались и он падал лицом на снег и замерзшую землю. Он хрипел, он ругался, он выл, ползал на животе, потом с трудом вставал на колени, потом на ноги и снова продолжал свое движение.
