— Зачем?! Расслабься, проведи свои последние дни так, как хочешь ты! — с кривой усмешкой на лице заметил Хью. — Зачем все это теперь?! Все эти компьютеры, эта связь, это черт знает, что! Ты же сам все знаешь! Твой сигнал будет лететь до Земли четыре года! Потом столько же обратно. Если даже ты починишь эту свою аппаратуру сегодня, представь только, как будет выглядеть твое тело, когда к нам придет ответный сигнал?! Да и сигнал-то этот они даже не получат! Передатчик корабля не рассчитан на отправку сообщений с такого расстояния. Сообщение затеряется в космосе в волнах радиоизлучения пульсаров, квазаров, нейтронных звезд и… и прочего всякого космического дерьма! Никто не узнает, что стало с тобой здесь. Для них ты станешь загадкой, очередным чуваком, который просто не вернулся с задания!
— Предлагаешь сидеть сложа руки? — спокойным голосом спросила его Алисса. Хью на этой ей ничего не ответил.
— Что у нас с техническим состоянием корабля? — в полумраке слабого освещения, Виктор дошел до панели управления. Кругом стояла дымка и чувствовался запах гари. — Что у нас осталось целым?
— Ничего не осталось, командир, почти ничего. Одно то, что мы еще живы и наш корабль не развалился или не расплавился это уже большое везение, — ответил Йорг, который копошился у панели управления.
— А что за бортом? Из чего состоит атмосфера? — Алисса приподнялась и осторожно дошла до небольшого иллюминатора. Там уже было темно и она видела лишь отражение своих воспаленных глаз в стекле.
— Мы не знаем, говорят тебе! И не узнаем, потому что сдохнем здесь как рыбы, выброшенные на берег из воды. Эта чертова планета! Уж лучше бы мы сгорели в ее атмосфере, чем подыхать медленно здесь…
— Помолчи, Хью! — не выдержал, наконец, Виктор. Поведение этого космонавта начинало его уже раздражать. — Своей депресней ты явно не помогаешь! Либо говори что-то дельное, либо просто молчи!
Виктор повернулся к Алиссе:
— Что-то мы уже знаем. Гравитация этой планеты. Вес. — Виктор сделал несколько неспешных шагов по кабине, как-то по-особенному сгибая ноги при каждом шаге. — Я вешу больше, чем на Земле, но незначительно. Где-то на четверть больше, а может и того меньше. Это значит, что планета схожа по размеру и составу с нашей Землей. И это хорошо! Это оптимальные размеры. Будь она чуть больше, она раздавила бы нас как тараканов. Будь чуть меньше, гравитация не смогла бы удержать у поверхности никакую атмосферу. Теперь о температуре. Мы приземлились несколько часов назад. И мы до сих пор живы — мы не замерзли, не сгорели, в действительности, я чувствую себя достаточно комфортно, и это учитывая то, что все, что отвечало за поддержание микроклимата в корабле вышло из строя. Что это значит для нас? А значит это одно — из миллионов других планет, мы приземлились на самую землеподобную, на самую благоприятную для человеческого пребывания планету изо всех известных нам на данный момент. Вопрос только один и он главный — насколько там безопасно для нас?
— Думаешь, там воздух? Думаешь там девственные пляжи, вода, все как в фильмах с красивыми девочками, — снова засмеялся больным смехом Хью. — Вряд ли планета эта выглядит как Америка до прихода Колумба. Даже ели там есть кислород, водород, озон. Всего этого недостаточно. Нам нужен воздух для существования. Именно воздух, понимаешь?
— Может там и есть воздух? — как-то робко спросила Каролина.
— Нет, воздуха там нет! Мы тысячи планет исследовали и ни на одной из них состав атмосферы не было пригодным для проживания человека без скафандров. И тут мы нашли тысяча первую и ты думаешь, что там можно будет бегать нагишом по траве?!
— Мы можем это как-то проверить?
— Вперед! — в этот раз уже без смеха Хью показал Каролине в сторону задраенной двери аварийного выхода. — Иди, подыши сейчас свежим воздухом, добавь нам пару дней жизни!
— Мы можем проверить состав атмосферы, не покидая корабля? — обратился Виктор к Йоргу. Тот лишь пожал плечами:
— Не знаю, все поджарено. Не покидая, наверное, нет. Единственное, что у нас есть — это скафандр для выхода в открытый космос, там есть системы анализа, но…
— Это рискованно, очень рискованно, по крайней мере, до тех пор, пока мы не узнаем свойства среды снаружи! — проговорила Алисса. — Да и сколько воздуха мы потеряем при разгерметизации внешней камеры! Каждый глоток кислорода это несколько секунд жизни, если мы откроем эту камеру, мы сократим свою жизнь сразу на несколько дней!
— Эти два дня пройдут так же быстро, как и все остальные. Мы можем сидеть здесь, до тех пор, пока не задохнемся, а можем попробовать сделать хоть что-то. Мы не будем жить здесь вечно, нам надо понять это и действовать, исходя из этого!
— Ты предлагаешь нам туда всем повылезать? — Хью смотрел на своего командира изумленным взглядом. Он не мог понять, шутит ли он так, или действительно такие тупые бредовые мысли могли завезти в его голову.
