Я увеличиваю и перемещаю Петроваскоп, пока не вижу облако Астрофагов прямо на горизонте Адриана. Показания показывают текущий угол наклона камеры по отношению к осям корабля. Я записываю эти углы и переключаюсь на навигационную консоль. Он сообщает мне угол наклона корабля относительно центра нашей орбиты. С этой информацией и целой кучей тригонометрии я могу вычислить высоту облаков астрофагов.
— Высота размножения составляет 91,2 километра от поверхности. Ширина составляет менее 200 метров.
Рокки складывает один коготь поверх другого. Я знаю этот язык тела. Он думает. — Если хищники существуют, то хищники существуют.
— Согласен, говорю я. — Но как мы получим образец?
— Как близко может подойти орбита, вопрос?
— В ста километрах от планеты. Еще немного, и корабль сгорит в атмосфере.
— Это прискорбно, говорит Рокки. — Восемь целых восемь десятых километра от зоны размножения. Никто не может подойти ближе, вопрос?
— Если мы войдем в атмосферу на орбитальной скорости, мы умрем. Но что, если мы притормозим?
— Замедление означает, что орбита никуда не годится. Упасть в воздух. Умри.
Я перегибаюсь через подлокотник, чтобы посмотреть на него. — Мы можем использовать двигатели, чтобы не упасть в атмосферу. Просто постоянно отталкивайтесь от планеты. Спустимся в атмосферу, возьмем образец и улетим.
— Никакой работы. Мы умираем.
— Почему нет работы?
— Двигатели излучают огромный инфракрасный свет. Если вы используете в воздухе, воздух становится ионами. Взрыв. Уничтожить корабль.
Я вздрагиваю. — Правильно, конечно.
Некоторое время мы сидим в расстроенном молчании. Спасение обоих наших миров может быть всего в 10 километрах под нами, и мы не сможем добраться до него. Должен быть какой-то выход. Но как? Нам даже не нужно там быть. Нам просто нужно взять образец воздуха там. Все, что угодно, даже самое маленькое.
Подожди минутку.
— Как ты снова делаешь ксенонит? Вы смешиваете две жидкости?
Рокки застигнут врасплох этим вопросом, но он отвечает. — Да. Есть жидкость и жидкость. Смесь. Они становятся ксенонитами.
— Сколько ты можешь заработать? Сколько этих жидкостей вы принесли с собой?
— Я принес много. Я использую, чтобы создать свою зону.
Я открываю электронную таблицу и начинаю набирать цифры. — Нам нужно 0,4 кубометра ксенонита. Ты можешь столько заработать?
— Да, — говорит он. — Осталось достаточно жидкости, чтобы сделать 0,61 кубометра.
— Ладно. Тогда я have… an идея. — Я поднимаю пальцы.
Это простая идея, но и глупая. Дело в том, что когда глупые идеи работают, они становятся гениальными идеями. Посмотрим, в какую сторону упадет этот.
Итак, пришло время отправиться на рыбалку. Мы собираемся сделать цепочку длиной 10 километров, надеть на ее конец какое-нибудь устройство для отбора проб (это сделает Рокки) и протащить ее через атмосферу. Достаточно просто, не так ли?
Неправильный.
Поэтому мы должны идти медленнее. Но идти медленнее-значит падать к планете. Если только я не использую двигатели для постоянного поддержания высоты. Но если я это сделаю, то буду отталкиваться прямо от цепи и устройства для отбора проб. Выхлопные газы двигателей испарят все это.
Поэтому мы будем толкаться под углом. Все очень просто.
В общем, наша боковая скорость будет чуть больше 100 метров в секунду. Цепь может справиться с такой скоростью в разреженном воздухе на большой высоте, никаких проблем. Я подсчитал, что он отклонится от вертикали всего на 2 градуса.
Как только мы чувствуем, что у нас есть образец, мы убегаем. Что может пойти не так!
Я говорю это с иронией.
Я не самый лучший 3D-моделист, но я могу сделать звено цепи в САПР достаточно хорошо. Однако это не обычное овальное звено. Он в основном овальный, но с тонким отверстием для входа другой ссылки. Легко собрать звенья, но крайне маловероятно, что они разлетятся на части. Особенно когда они находятся в напряжении.
Я беру кусок алюминия и устанавливаю его на мельницу.
— Это сработает, вопрос? — спрашивает Рокки из своего туннеля под потолком.
— Так и должно быть, — говорю я.
Я запускаю мельницу, и она сразу же начинает работать. Он высверливает форму для звена цепи именно так, как я надеялся.
Я вытаскиваю заготовку, стряхиваю пыль с алюминиевой стружки и подношу ее к туннелю. — Как это?
— Очень хорошо! — говорит Рокки. — Нам понадобится много-много звеньев цепи. Больше пресс-форм означает, что я могу сделать больше за один раз. Вы можете сделать много форм, вопрос?
— Ну что ж. — Я заглядываю в шкафчик с припасами. — У меня ограниченное количество алюминия.
— У вас есть много предметов на корабле, которые вам не нужны. Например, две кровати в общем номере. Расплавьте их, сделайте блоки, сделайте больше форм.
— Ух ты. Вы ничего не делаете наполовину, не так ли?
— Не понимаю.
— Я не собираюсь плавить кучу вещей. Как бы я вообще это сделал?
— Астрофаг. Растопить что угодно.
— Ты меня поймал, говорю я. — Но нет. Жара была бы слишком сильной для моей системы жизнеобеспечения. Это напомнило мне. Почему у вас так много лишних астрофагов?
Он делает паузу. — Странная история.
