Проект «Рози» полностью

Но вот мыслительная функция мозга зависла. Причина очевидна: эмоциональная перегрузка! Мои эмоции, обычно умело контролируемые, в Нью-Йорке были выпущены на свободу – по совету Клодии, опытного психолога-клинициста, между прочим; вот и получи перевозбуждение. Теперь чувства пошли вразнос и подавляли мою способность к рациональному мышлению. И это в тот момент, когда мне надо было мобилизовать весь свой разум для того, чтобы проанализировать жизненно важную проблему.

Рози заняла место у окошка, а я в полном ступоре сидел у прохода. Я прослушал предполетные правила техники безопасности, впервые не задумываясь об их недоработанности и бессмысленности. В случае катастрофы вряд ли кому удалось бы выполнить больше одного из перечисленных пунктов.

– Как ты себя чувствуешь, Дон? – Рози накрыла мою руку ладонью.

Я попытался сосредоточиться на анализе приобретенного опыта и сопутствующей эмоциональной реакции. Понятно, с чего следует начать. По логике, мне не было никакой необходимости возвращаться к себе в номер за книгой Джина. Первоначальный сценарий – я разрабатывал его еще в Мельбурне, готовясь к сексуальному контакту, – не предусматривал знакомства Рози с этой книгой. Может, я и неуклюж, но при таком авансе в виде поцелуя от полуобнаженной женщины вряд ли могли возникнуть трудности в продолжении. Мои познания в сексуальных позах были бонусом – возможно, неуместным для первой встречи.

Так почему же тогда инстинкты подтолкнули меня к действиям, которые уничтожили открывшуюся возможность? Ответ первого уровня казался очевидным: они подсказывали мне, что продолжать – не стоит. Но почему? У меня нашлось три возможных ответа.

Я боялся, что провалю первый секс.

Этот вариант я отмел довольно быстро. Вполне возможно, что я был не столь опытен в этих вопросах и от страха мог оплошать, хотя считал это маловероятным. Но смущение такого рода – для меня дело привычное, даже в присутствии Рози. Сексуальное влечение было куда сильнее желания защитить свой имидж.

Отсутствие презерватива.

Поразмыслив, я понял, что Рози могла решить, будто я отлучился за презервативом. По всем правилам безопасного секса мне, конечно, следовало иметь его при себе, да наверняка и у консьержа был запас, наряду с зубными щетками и бритвами. То, что я не обзавелся презервативом, доказывало, что подсознательно я не был готов к сексу. Джин однажды рассказывал мне, как он мотался по всему Каиру в поисках ларька с кондомами. Моя мотивация определенно не была такой сильной.

Я не смог бы справиться с эмоциональными последствиями.

Третий вариант пришел мне в голову только после того, как я исключил первый и второй. Я тотчас догадался – опять же инстинктивно! – что он был единственно правильным. Мой мозг к тому моменту был уже перегружен эмоционально. Не смертельным спуском из окна хирурга. Не воспоминаниями о темном подвале, где меня допрашивал бородатый психиатр, готовый на все ради сохранения тайны. И даже не тем, как держала меня за руку Рози по дороге из музея к метро, – хотя этот эпизод тоже к спокойствию не располагал. Нет, нет и нет. Меня взбудоражила вся эта нью-йоркская неделя общения с Рози.

Инстинкты подсказывали, что если к этому потрясению я добавлю еще безумия секса, мои чувства уж точно возобладают над разумом – и приведут прямиком к роману с Рози. Это было бы катастрофой по двум причинам. Во-первых, Рози совершенно не годилась на роль спутницы жизни. А во-вторых, она ясно дала понять, что наши отношения ограничатся лишь Нью-Йорком. Эти доводы были абсолютно противоречивыми и взаимоисключающими, они основывались на разных исходных данных – и я понятия не имел, какой из них был верным.

Самолет пошел на снижение. Я повернулся к Рози. Прошло несколько часов с тех пор, как она задала свой вопрос, – и теперь я мог ответить на него вполне осмысленно. Как я себя чувствовал?

– Я в смятении, – вырвалось у меня.

Я подумал, что она уже и забыла, о чем спрашивала. Но, возможно, мой ответ пришелся как нельзя кстати.

– Добро пожаловать в мир.

Первые шесть часов нашего пятнадцатичасового перелета домой я боролся со сном, пытаясь восстановить биологические часы. Далось мне это нелегко.

Рози спала несколько часов, потом смотрела фильм. Я покосился в ее сторону и увидел, что она плачет. Она сняла наушники и вытерла слезы.

– Ты плачешь. Что-то случилось?

– Дала слабину, – сказала Рози. – Грустная история. «Мосты округа Мэдисон». Я так полагаю, ты в кино никогда не плачешь.

– Совершенно верно. – Решив, что это может быть истолковано не в мою пользу, я добавил в свою защиту: – Кажется, это привилегия женщин.

– И на том спасибо. – Рози снова затихла, но, похоже, успокоилась.

– Скажи, – спросила она, – ты вообще что-то чувствуешь, когда смотришь кино? Ты видел «Касабланку»?

Она не застала меня врасплох. Этот же вопрос мне задавали Джин и Клодия, после того как мы вместе посмотрели DVD, – так что у меня было время подумать над ответом: