Туалетная комната явно нуждалась в услугах венгерки Эвы. Мне удалось открыть окно, которым, очевидно, давно не пользовались. Пятый этаж, но на стенах – множество выступов. Я выбрался через окно и начал медленно спускаться вниз – сосредоточившись исключительно на выполнении этой задачи и надеясь на то, что Рози успешно справилась со своей. Я уже очень давно не тренировался в альпинизме, и спуск оказался не таким легким, как представлялось поначалу. Стена была скользкой от прошедшего накануне дождя, да и мои кроссовки нельзя было назвать идеальной обувью для скалолазания. В какой-то момент нога соскользнула, и мне чудом удалось зацепиться за кирпич. Снизу донеслись крики.
Когда я наконец коснулся земли, меня сразу окружила небольшая толпа. Рози была в первых ее рядах.
– Боже, Дон, – бросилась она ко мне с объятьями. – Ты же мог разбиться. И из-за чего!
– Риск был минимальный. В этом деле главное – не думать о высоте и не смотреть вниз.
Мы направились к метро. Рози была очень взволнована. Фрейберг решил, что она частный сыщик, нанятый кем-то из недовольных пациентов, вызвал охранников и попытался задержать ее. Не знаю, насколько законными были его действия, но мы вполне могли нарваться на неприятности.
– Как бы то ни было, я хочу переодеться, – сказала Рози. – Сегодня у нас последний вечер в Нью-Йорке. Чем бы ты хотел заняться?
Мой первоначальный план предусматривал стейк-хаус. Но теперь, когда у нас вошли в привычку совместные трапезы, надо было выбирать ресторан для «вегетарианца», употребляющего органические морепродукты.
– Ладно, что-нибудь придумаем, – сказала она. – Выбор огромен.
Мне хватило трех минут, чтобы сменить рубашку. И еще шесть минут я прождал Рози в холле. Потеряв терпение, я поднялся и постучал в дверь ее номера. Мне долго не открывали. Наконец я услышал ее голос:
– Как ты думаешь, сколько времени нужно на душ?
– Три минуты и двадцать секунд, – ответил я. – А если с мытьем головы, то еще минуту и двенадцать секунд.
Дополнительное время обусловлено тем, что кондиционер должен оставаться на волосах шестьдесят секунд.
– Подожди.
Рози открыла дверь, замотанная в полотенце. С мокрыми волосами она выглядела очень привлекательно. Я совсем забыл, что следует смотреть в глаза.
– Эй, – сказала она. – Кулона на мне нет.
Она была права. Затейливый кулон уже не мог служить оправданием. Но Рози не стала отчитывать меня за неподобающее поведение. Вместо этого она улыбнулась и шагнула ко мне. Я не был уверен в том, что она сделает следующий шаг, – как и в том, стоит ли мне шагнуть ей навстречу. В результате никто из нас не тронулся с места. Мы оба оказались не в своей тарелке – и подозреваю, что по нашей же собственной воле.
– Надо все же было принести кольцо, – сказала Рози.
На какое-то мгновение мой мозг истолковал просто «кольцо» как «кольцо обручальное» – и принялся выстраивать совершенно неправдоподобный сценарий. Потом уже до меня дошло, что Рози имеет в виду шипованное кольцо, которое я предлагал в качестве инструмента для забора крови Фрейберга.
– Столько ехать – и не получить образец.
– К счастью, как раз получили-таки.
– Ты достал? Но как?!
– В его туалете. Жуткий неряха. Ему надо бы провериться на простатит. На полу…
– Стоп, – остановила меня Рози. – Достаточно. Но в любом случае ты классно сработал.
– Очень плохая гигиена, – все же продолжил я. – Особенно для хирурга. Вернее, псевдохирурга. Возмутительная растрата профессиональных навыков. Подумать только, вставлять синтетические материалы с единственной целью: изменить внешность!
– Когда тебе стукнет пятьдесят пять, а твоей спутнице – сорок пять, возможно, ты запоешь по-другому.
– Ты же вроде феминистка, – сказал я, хотя уже начал сомневаться в этом.
– Но это не значит, что я хочу выглядеть уродом.
– Твоя внешность не должна влиять на отношение твоего партнера к тебе.
– Мало ли чего не должно быть в жизни, – сказала Рози. – Ты же генетик. Каждый человек замечает, как выглядят другие. Даже ты.
– Верно. Но я не позволяю таким оценкам влиять на мое отношение к людям.
Разговор принял опасный оборот – ведь привлекательность Рози уже обернулась для меня серьезным испытанием на факультетском вечере. Я не кривил душой, когда говорил о своих убеждениях. И мне всегда хотелось, чтобы меня тоже оценивали не по внешним данным. Но никогда еще мне не приходилось применять эти критерии на практике, стоя в гостиничном номере перед женщиной, едва накрытой полотенцем. Я вдруг понял, что сказал не всю правду.
– Если, конечно, пренебречь фактором тестостерона, – добавил я.
– Я так понимаю, что тут где-то глубоко закопан комплимент?
Разговор становился все более трудным. Я попытался прояснить свою позицию:
– Было бы неразумным превозносить тебя только за то, что ты чрезвычайно красива.
То, что я сделал в следующий момент, было, безусловно, результатом сумбура в моих мыслях, вызванного необычайно яркими эпизодами последних нескольких часов. Как то: прогулка держась за руки, побег из косметической клиники – и встреча с самой красивой на свете женщиной, почти обнаженной.
