– Я видел несколько романтических фильмов. Нет, не чувствую. В отличие от Клодии, Джина и, по всей видимости, от большинства представителей человечества, меня не трогают лав-стори. Надеюсь, такая реакция ненаказуема.
В субботу вечером я навестил Джина и Клодию за ужином. Неожиданно для себя я почувствовал последствия перелета, а потому не смог представить связный отчет о поездке. Я пытался рассказать о своей встрече с Дэвидом Боренштейном в Колумбийском университете, о том, что видел в музеях, о еде в ресторане «Момофуку Ко», но они с
Клодия была очень довольна шарфом, но мой подарок спровоцировал новую волну расспросов:
– Рози помогала тебе с выбором?
Рози, Рози, Рози.
– Его порекомендовал продавец. Этот шарф мне сразу понравился.
Провожая меня, Клодия спросила:
– Дон, ты планируешь снова увидеться с Рози?
– В следующую субботу, – честно ответил я, не упомянув, однако, о том, что встреча будет сугубо деловая. В субботу мы собирались провести анализ полученных образцов ДНК.
Клодия, казалось, была довольна ответом.
Я сидел за ланчем в университетской столовой, просматривая папку с документами по проекту «Отец». К моему столику подошел Джин с бокалом вина и уселся напротив. Я попытался убрать папку, но лишь укрепил его подозрения в том, что от него что-то скрывают. Джин вдруг вытянул шею и посмотрел в сторону прилавка, к которому я сидел спиной.
– Ба-а-а! – воскликнул он.
Я обернулся посмотреть, в чем дело. Джин же, улучив момент, схватил папку и рассмеялся.
– Тут личное, – сказал я, но Джин уже открыл ее. Фотография выпускного курса лежала сверху.
Джин, казалось, был искренне удивлен.
– Боже мой, где ты это достал? – Он внимательно вглядывался в снимок. – Этой фотографии, по ходу, лет тридцать. И что это за записи?
– Организовывал встречу выпускников, – сказал я. – Помогал другу. Несколько недель назад.
Ответ был хорош – учитывая скорость, с которой я его сформулировал. Но в нем был один существенный изъян. И Джин мигом его обнаружил.
– Другу? Ну как же. Одному из твоих многочисленных друзей. И, кстати, тогда тебе надо было пригласить на встречу и меня.
– Зачем?
– А кто, по-твоему, делал эту фотографию?
Конечно. Кто-то же должен был снимать выпускной курс. От изумления я лишился дара речи.
– Я тут был единственным не с курса, – сказал Джин. – Их преподаватель генетики, собственной персоной. Крутая была ночка – все пьяные, без своих половинок. Самая горячая вечеринка сезона.
Джин ткнул в лицо на фотографии. Я-то все время высматривал на ней мужчин и даже не пытался найти мать Рози. Но теперь, когда Джин показывал на нее, я без труда ее узнал. Внешнее сходство было очевидным – те же рыжие волосы, хоть и не такие яркие, как у Рози. Она стояла между Исааком Эслером и Джеффри Кейсом. Как и на свадебном фото Эслера, Кейс широко улыбался.
– Бернадетт О’Коннор, – сказал Джин, отхлебнув вина. – Ирландка.
Я все понял по его интонации. У Джина была причина запомнить именно эту женщину – и вовсе не потому, что она мать Рози. На самом деле он, кажется, не догадывался о связи между одной и второй. И я быстро сообразил, что не стоит раскрывать Джину правду.
Его палец тем временем переместился левее:
– Джеффри Кейс. Не оправдал вложенного в обучение.
– Он ведь умер?
– Покончил с собой.
Вот так новость.
– Ты уверен?
– Конечно, уверен, – сказал Джин. – Слушай, а что ты так интересуешься?
Я пропустил его вопрос мимо ушей.
– Почему он это сделал?
– Возможно, забыл принять свой литий[36], – сказал Джин. – Он страдал биполярным расстройством. В моменты просветления был душой компании.
Он посмотрел на меня. Я ожидал, что Джин начнет расспрашивать о том, почему я интересуюсь Джеффри Кейсом и встречей выпускников, поэтому лихорадочно сочинял правдоподобное объяснение. Меня спасла пустая перечница. Джин крутанул мельницу, после чего отошел за новой. Я же схватил салфетку, взял пробу с его бокала и улизнул из столовой, прежде чем он вернулся.
В субботу утром я ехал на велосипеде в университет, обуреваемый непонятными – а потому и тревожными – чувствами. Между тем моя жизнь возвращалась в привычное русло. Сегодняшние тесты должны были поставить точку в проекте «Отец». В худшем случае Рози могла найти еще какого-нибудь претендента, упущенного из виду, – скажем, преподавателя или официанта; а может, кто-то ушел с вечеринки до фотосъемки, – но один дополнительный тест особой роли не играл. И, стало быть, все шло к тому, что у меня не останется поводов для общения с Рози.
