Еще какое-то время я изучаю информацию о Цее-2. В конце-концов тревога берет верх, и я прошу Илму проводить меня назад в купол. Я была готова слезно умолять и грозно требовать, но меня пускают и без этого.
Ведо на своем месте. Выглядит напряженным: у переносицы залегли морщины, под глазами темные круги. Похоже, он не спал все это время.
— Мы приближаемся. Скоро посадка, тебе нужно занять свое место и пристегнуться. Надеюсь, технику безопасности при приземлениях ты знаешь, и мне не нужно ее повторять.
Эта попытка иронизировать также выдает его волнение.
— Я не хочу уходить в каюту.
Ведо внимательно смотрит на меня, думаю, догадывается, что мне страшно, и, к моей радости, соглашается.
— Хорошо. Почему бы и нет. Думаю, зрелище будет любопытным. В куполе наблюдать за ним лучше всего.
Я снова обращаю внимание на то, что происходит за панорамной стеной. Прямо по направлению следования сияет огромная белая звезда.
— Это Цея? Илма была права?
Ведо кивает.
— Илма часто бывает права. Сейчас нам необходимо разминуться с четвертой планетой системы. Она тоже очень красива, хоть и не пригодна для жизни.
Я подхожу почти к краю платформы. Страх перед будущим сильнее боязни пустоты за ней. Впереди, освещенным ярко-зеленым боком выплывает газовый гигант. По его атмосфере пробегают вихри, закручивая оранжевые облака на зеленом фоне в причудливые спирали. А на линии экватора можно разглядеть два небольших шарика — малые планеты этой системы. Как странно, что я вижу их, возможно в миллионах световых лет от родного Сатурна.
— Красиво, да? — Ведо тоже подходит к краю платформы, любуясь открывшимся видом. Занятно, думаю я, несмотря на то, что он проводит много времени в путешествиях и наверняка видел самые разные планетные системы, он еще сохранил способность видеть красоту и восхищаться ей. А я даже Япет видела только на картинке. Уверена, созерцание его вечных льдов также привело бы меня в восторг.
Все происходящее, все, что я вижу, кажется мне фантастическим сном.
— Что нас ждет там? На этой твоей планете?
— Этого я сказать не могу, — качает головой Ведо.
Я напрягаюсь. Как я устала от этого “не могу сказать”, от неизвестности, от скудности знаний. Тревога уступает место бессильной ярости, но капитан корабля, словно читая мои мысли объясняет:
— Потому что сам не знаю, что нас там ждет. Или кто. Но, по моим расчетам, мы все же должны оказаться там единственными людьми.
Зеленая планета “нырнула” вниз под платформу. Я еще несколько минут стою на краю, надеясь снова разглядеть хоть ее краешек, и вглядываясь в незнакомую россыпь звезд вокруг. Мне хочется задать все терзающие меня вопросы, но Ведо снова отходит к панели управления, и я замечаю, как сильно он устал. Он опирается на края панели, склоняется над ней ближе, чтобы видеть символы, которыми она испещрена.
Странно, до этого момента я воспринимала его почти как небожителя. Как совершенное инопланетное существо, не способное испытывать такие чувства как печаль или усталость. По крайней мере, знающее способ быстро от этих чувств избавиться. Но сейчас вдруг я отчетливо вижу, что он просто человек. Интересно, сколько ему лет? Какой жизнью он жил до того момента как цепочка событий привела его сюда, загнала в угол? Почему ему так важно сохранить то, что он называет своими трудами, пойти против всех?
Я мысленно прошу корабль, и он создает мне кресло, в которое я осторожно опускаюсь, стараясь не мешать. Здесь мне точно спокойнее, чем в каюте, и на какое-то время я проваливаюсь в дрему, пока голос Ведо снова не вырывает меня оттуда.
— Пора.
От кресла вырастают поды, растекающиеся по мне широкими сетками ремней, фиксирующими туловище, руки и ноги. Сон тут же спадает. Почему-то испытываю укол совести за то, что вообще могу позволить себе спать.
Впереди разворачивается завораживающее зрелище. Половину обзорной площади занимает бело-голубая поверхность еще одной планеты, бок которой ослепительным ореолом подсвечивает Цея, ставшая теперь к нам гораздо ближе.
Так вот она какая, землеподобная планета. Конечная точка нашего пути. Неведомый новый мир, который ищут все. За который каждый сатурнианец отдал бы жизнь.
Ведо садится в кресло рядом со мной и тоже пристегивается ремнями.
— Это опасно? — интересуюсь я. Планета гораздо больше любой из планет Сатурна. Приземление не обещает быть мягким. Капитан корабля только усмехается.
—
Я открыла было рот, чтобы спросить, а много ли их было вообще, но вся поверхность купола залилась белым светом, а корабль ощутимо дернуло вниз, так что мой желудок прилип к грудной клетке. Я судорожно вцепляюсь в ручки кресла.
