Не снижая скорости, Игорь вышиб плечом оконное стекло и рухнул на кровлю галереи, ведущей в отдельный корпус госпиталя. Следом за ним в дыру выпрыгнул Боёк и упал рядом. Сухарь кинул в толпу монстров пару гранат и тоже прыгнул с третьего этажа на крышу перехода. Два взрыва затерялись на фоне криков перепуганных медиков. Бойцы что есть мочи бежали по плоской крыше к двухэтажному корпусу. Они даже не стреляли по летающим над ними мутантам: страх гнал вперёд, к укрытию. А ещё спецназовцы видели, как твари пикировали в окна основного корпуса. Три бегущих человека почему-то не интересовали агрессивных хищников. Добравшись до конца перехода, бойцы попрыгали с крыши на балкон, тянувшийся вдоль фасада. Выбив ближайшую дверь, вояки оказались в боксе инфекционного отделения. В палате не было никого, кровать стояла аккуратно заправленной. Разрушая выстрелами закрытые двери, троица быстро выбралась в коридор, оттуда на лестницу, спустилась в подвал. В коридоре на первом этаже Сухарь услышал чей-то шорох, но бойцы спешили, им было не до зачистки здания или поиска выживших. Булат искал лифт. Когда спецназовцы обнаружили узнаваемые створки, на которых красовалась эмблема трёхголового пса, они остановились, Боёк нажал на кнопку вызова. Мучительный забег закончился, можно было перевести дыхание. Через минуту кабина приехала и все трое вошли внутрь. Булат выбрал нижнюю остановку: «Патологоанатомическое отделение», пропустив: «Технический этаж». Если не считать тяжёлых вдохов и выдохов после стремительной беготни, в кабине наступила тишина. Никто не хотел говорить о том, что произошло. И у Булата, и у Бойка, и даже у обыкновенно скупого на эмоции Сухаря на душе было гадко: они удрали, бросив беззащитных людей на растерзание монстрам. Да, перепугавшись за свою шкуру, да, испытывая сильнейший в жизни страх. Но в ушах ещё стояли крики отчаявшихся женщин, увидевших ужасные порождения из лабораторий, которые наводняли здание госпиталя. Беззащитные люди остались на растерзание безжалостным тварям. А они – трое боевитых детин – просто сбежали. И ведь плохо получалось объяснить это самим себе невозможностью вывести или защитить медперсонал госпиталя: звучит разумно, а чувствуется шатко. Теперь с этим оставалось лишь жить, если получится уцелеть самим.
Молчание нарушил отдышавшийся Боёк:
– Что с Шершнем?
– Он заодно с ними, – ответил Булат и сплюнул на пол кабины.
– Это как? – не понял Боёк. Сухарь тоже вопросительно посмотрел на товарища.
– Не знаю как и почему, но он уже и сам мутант, вроде тех. Глаза у него не понятно чьи, потому очки и носил последние недели. Он при мне доктора застрелил, а потом на меня напал. Рядом монстр оказался, но к Шершню не прикоснулся даже. Наоборот, тварь его как бы защищать стала.
– Ни хера себе! – воскликнул Виктор. – И чё мы теперь делать будем? Куда дальше?
– Я, мужики, так думаю: это проклятое место надо снести к херам со всей чертовщиной, что оно наплодило. Такого в мире быть не должно! И пошли в жопу и ФББ, и генштаб, и хрен знает кто ещё с ней связанный! Я сожгу эту грёбаную лабораторию!
Сухарь одобрительно кивнул.
Офицеры штаба во главе с Демченко прибыли к одному из входов на нижний уровень – большому транспортному лифту-платформе, способному доставлять в подземный комплекс грузы, обеспечивая персонал всем необходимым для работы. Замаскирован вход был под небольшой ангар, крышу которого укрывал слой дёрна. Задняя стена не имела видимого торца: его укрывал небольшой искусственный холм. Одновременно лифт выдерживал до тридцати человек в полном обмундировании. Эту точку входа в подземелье научно-исследовательского комплекса взяла под контроль рота 1-го охранного полка. Подразделение сразу перешло в распоряжение офицерской команды, прибывшей на бронетранспортёрах. Едва выбравшись из машины, Демченко приказал всему личному составу немедленно спускаться под землю, забрав с собой всю амуницию и бросив технику на поверхности. К генералу подошёл капитан, командовавший обороной пункта.
– Разрешите обратиться.
– Да, – на ходу ответил Демченко.
– Я останусь с бойцами на поверхности.
– Что? Зачем? – Николай искренне удивился.
– Товарищ генерал, быстро все туда не спустятся: нужно несколько ходок. А я со взводом добровольцев и техникой буду дозором для вас. Пушка и пулемёт на «бэтэре» же лучше, чем огрызаться по тварям из наших «автоматиков»! – и чуть тише добавил. – Да и бойцы у меня некоторые боятся этих подземелий: оттуда же эти черти и лезут! Мы даже заминировали шахту так, чтоб при первых завываниях снизу подорвать и замуровать этот выход…
– Капитан… – начал было Демченко, но затем осёкся. – «Вот выдрать бы сейчас калёным прутом этого хера с его опасениями, но ведь не врёт».
Демченко видел растерянность и страх на лицах солдат, неохотно приближавшихся к подъёмнику. И вместо взбучки за разглагольствования, Николай сдержанно пояснил:
– А теперь сам подумай: там тебе на голову никакая тварь с неба не свалится. Капитан, ты уверен, что хочешь остаться дозорным?
– Так точно.
