Ни Булат, ни Сухарь, ни Боёк не представляли, куда доставит их лифт. За дверью лифтового узла оказалось просторное помещение для вскрытия трупов. Белые стены и пол, отделанные плиткой, выглядели мертвецки стерильными. Мрачные чёрные решётки трапов в центре комнаты зияли пустотой под модульными столами, собирающимися из прочных металлических блоков на передвижном основании. Со всех сторон к людям были обращены плакаты с инструкциями для лаборантов, на столах в свете ламп блестело множество стальных, острых, кривых инструментов. Зал для процедур выглядел как рационально выверенное, чистое, минималистичное святилище смерти. Некоторые из плакатов содержали продольные и поперечные изображения черепов в разрезе, принадлежащих существам, о которых ни один из бойцов никогда не слышал. Преодолев мраморно-белую комнату морфологического отделения, спецназовцы попали в коридор. По обе его стороны располагались различные бытовые помещения. Заканчивался коридор лестницей, ведущей наверх, а перед ней на стене находился широкий лист стали от потолка до пола: блокирующая пуленепробиваемая штора перекрыла проход. Рядом мигал красным экраном небольшой вмонтированный в бетон терминал. На нажатие кнопок устройство не отвечало и ни одну из трёх карт-пропусков не воспринимало: у спецназовцев не было права доступа в эту зону лабораторий. Бойцам ничего не оставалось, как подняться по лестнице наверх в надежде найти какую-то схему этой части подземного комплекса, в которой они ранее не бывали и не знали о её существовании.
Ступени лестницы вели в помещение с огромными настенными мониторами и терминалом в центре. Терминал состоял из маленьких экранов, панели кнопок с непонятными сокращениями на них, ряда тумблеров и обычной компьютерной клавиатуры. «Едрить-лепить!» – присвистнул Булат, взглянув на вертикальные мониторы. На них транслировались изображения с нескольких камер: двое «веррисов» грызут труп человека в чёрной форме; у двери в какой-то огромный зал лежит кисть, оканчивающаяся куском белой кости предплечья; проход из зала к подземной транспортной линии; камера с огромным ящером, прыгающим на решётку, отделяющую его от какого-то прохода; ещё один ящер пьёт воду из большой металлической ванны; крупный мутант, напоминающий дикобраза, с иглами и какими-то трубками на спине, возится с оторванной человеческой головой, пытаясь добраться извилистым шипастым языком до мозга. Качество изображения позволило рассмотреть, как из пасти этого монстра выпал кусочек глазного яблока, которым он полакомился, пытаясь достать содержимое черепной коробки мертвеца.
«Вот же срань!» – выругался Боёк и отвёл взгляд от экрана, задавив в себе рвотный позыв.
«Только бы этот путь не был единственной дорогой отсюда», – Булат отогнал угрюмую мысль и, приблизившись к терминалу, произнёс: «Есть у кого идеи, как найти здесь карту или что-то типа неё?» Экраны на приборной панели отображали цикличную заставку для режима ожидания – вращающийся символ проекта «Цербер». Нажатие кнопок на клавиатуре этого не изменило.
– Так, ищем какой-нибудь тумблер для перезагрузки этой херни, – мрачно произнёс Игорь.
– Не боишься сломать? – осторожно поинтересовался Сухарь.
– Да, мля… тут хуже не будет. Ну, ты глянь!
Булат указал на экраны, что показывали монстров, раздирающих трупы. Затем он поочерёдно прощёлкал все тумблеры рядом с собой и пошёл давить на отдельно вынесенные кнопки. После нажатия на третью, из динамиков, встроенных в потолок, донеслась сирена. На фоне неё женский голос громко произнёс: «Шлюзы и камеры открыты! Всему персоналу, объекты покидают виварий, пройдите в помещения зелёной зоны!» Это сообщение стало повторяться через каждые пятнадцать секунд. Настенные мониторы отображали, как огромные ящерицы уставились на решётки, медленно поднимающиеся вверх, открывающие им проход в помещения за камерами. Веррисы всполошились от завывания сирены и начали бестолково метаться по огромному залу. На некоторых экранах было видно, что где-то разблокировались двери, из-за которых стали выходить мутанты. Казалось, что большая часть тварей куда-то осознанно направляется, повинуясь чьим-то незримым подсказкам. Монстров было немного, не более двух десятков особей, но все они выглядели уникальными. Не вступая в грызню друг с другом, эта пёстрая стая проследовала куда-то по нескольким коридорам и исчезла из поля зрения камер. Веррисов в зале видно не было, существо, похожее на дикобраза тоже куда-то пропало.
«Опаааа! Открылась», – Боёк указал на монитор, который отображал ранее закрытую стальной шторой дверь у лестницы внизу.
«Путь свободен», – с облегчением выдохнул Булат.
***
Максим затаился под столом в кабинете. Обхватив ноги руками, он сидел на полу, прислонившись спиной к тумбочке, почти упираясь макушкой в столешницу. Ещё никогда ему не было так страшно.
