– На блокпостах иногда все до одного солдаты упитыми были. Рации постоянно из строя выходили – никого в штабе это не заботило. Наши подразделения из-за отсутствия связи и координации могли друг по другу лупить во всю мощь! А ещё я видел, как жили бойцы: не всегда у них были даже адекватные палатки! Иногда срочники по паре месяцев не мылись. Вы вообще можете себе представить, чтобы в наше время половина роты выбыла из строя из-за туберкулёза и дифтерии? О войсках вообще никто не заботился! Мне было тогда стыдно за нашу армию, – Громову показалось, что он наговорил чего-то лишнего.
– Ясно. А что вы скажете о реформах? Вы представляете, что нужно поменять, допустим, в одной части, чтобы повысить её боеспособность?
– Надо учения проводить по уму. Нужно на должности старшин, прапорщиков, командиров отделений привлекать из тех, кто имеет боевой опыт. Один умный полководец как-то сказал: «Моей армией управляю я и сержанты». Если хорошо отнестись к подбору этих сержантов, то и боевая подготовка будет проходить лучше. Ещё, конечно, нужно, чтобы на частях вышестоящее командование не экономило горючее и боеприпасы: учений не провести иначе. Тогда, какое-никакое подразделение и выйдет.
– Понятно. А вот скажите: в Могучем Демченко паниковал?
– Нет, он вёл себя достаточно корректно в той ситуации.
– А ваши родственники когда-нибудь серьёзно страдали от нападения животных?
– Нет, – офицер снова не уловил, к чему вопросы на такую странную тему.
– Ясно. В Могучем Демченко нарушал приказы командования?
– Ну, это не у меня нужно уточнять: не я ему приказы отдавал, чтобы знать, нарушил он их или нет. Но я не считаю, что он мог отказаться что-то выполнить.
– Александр Иванович, почему вы не поддерживали контакт с Давыдовым?
– С кем? – Громов опять напрягся. – Да не знаю я никакого Давыдова!
– Когда вы появились на привокзальной площади Могучего и связались с Демченко, это он вас просил забрать его оттуда?
– Никак нет. Моей задачей было эвакуировать его, – Громов начал чувствовать усталость от происходящего. Вопросы становились какими-то бессмысленными.
– Как вы относились к местному населению, пока находились в той командировке на территории республики?
– Нормально относился. Среди местных, конечно, присутствовало много сторонников боевиков, но и обычных людей, которые просто оказались посреди войны, было достаточно.
– Были случаи мародёрства?
– В своём подразделении я всё это жёстко пресёк в первые же дни боёв. Там, где находилась моя бригада, был порядок.
– А вот Демченко, он хотел кому-нибудь отомстить? Командованию, например?
– Ну, я уже говорил. Максимум, что он реально хотел сделать, так это рапорт в прокуратуру отправить, но, как я понял, Николай не стал ничего писать.
– Вы всегда хотели стать офицером?
– В раннем детстве мечтал об этом. В школе перегорел, но после срочной службы решил пойти в военный ВУЗ.
– Александр, как бы вы поступили, если бы оказались на месте Демченко, заблокированными на вокзале?
– Не могу сказать, что бы я точно делал: сложно со стороны говорить о той ситуации. Но, думаю, примерно так же, как и Николай: держал бы оборону, пытаясь сохранить людей.
– Ясно. Что вы будете делать, случись вам воевать с новым противником: корпусом блох, например?
– Вы это серьезно? – Громов уже не понимал: над ним просто издеваются или всё же допрашивают?
– Серьёзно.
– Ну… я бы начал с анализа слабых мест противника. Затем определился бы с выгодной тактикой. И применяя ее, решил бы стратегическую задачу, – устало произнёс офицер.
– Но в Уставе нет ничего про борьбу с блохами. И как бы вы действовали?
– Нет и нет. Получил бы информацию от всех возможных источников: разведроты, зампотыла, да хоть от чёрта лысого, только бы была полезная информация о противнике!
– Хорошо, я понял. А вот если вернуться к Демченко: вы видели, как его ранило?
– Нет. Когда я прибыл на вокзал, он уже был ранен, если вы про лицо.
– А куда он ещё был ранен?
– Вроде, всё остальное цело было.
«Фбэбэшник» опять провёл в блокноте горизонтальную черту и посмотрел в глаза Громову:
– Но всё же, почему вы не забрали с вокзала Давыдова?
– Я никакого Давыдова не знаю. С вокзала мы забрали всех, кто был жив: и раненых, и не раненых. Видимо, этот ваш Давыдов к тому моменту погиб. Ну, это уж извините: не та ситуация была, чтобы мёртвых вывозить, тем более, с ними знакомиться!
– Да, я понял вас, – оперуполномоченный положил карандаш рядом с блокнотом. – Чем бы для вас стало создание нового подразделения? Со своим расположением, тылом, обеспечением, отдельным полигоном?
– Ну, это всегда интересно, как по мне, – ответил Громов. Он чувствовал себя вымотанным этим странным допросом.
