– «Небо», это «Раскат-4», подтверждаю, это со стороны последних координат «Раската-2».
– «Небо», это «Раскат-1» подтверждаю, это от «Раската-2».
– «Небо» принял. «Раскат-2», доложить обстановку.
В эфире было только шипение.
– «Раскат-2», это «Небо», доложите обстановку.
Молчание.
– Всем «Раскатам-воздух», быстро выдвигаться в сторону последних координат «Раската-2»! Квадрат: орёл – 8, улитка – 30! «Раскат-земля», будьте готовы выступить на подмогу!
Громов нервно простучал чечетку костяшками по столу с радиостанцией: «Что же так вляпались-то на ровном месте? При них огнемёты, гранаты, пулемёт! Зачистили бы, как учил!» Сидящий рядом с ним радист покосился на офицера, но не решился ничего говорить.
Через полчаса в рации появился голос:
– «Небо», это «Раскат-3», мы нашли «Раскат-2».
– Это «Небо», докладывайте!
– Они у логова, провели зачистку и заняли оборону.
– Потери есть? – Громов напрягся.
– Никак нет, все целы.
– Почему они не выходили на связь?
Через несколько секунд молчания последовал ответ:
– «Небо», это «Раскат-3». У рации «Раската-2» отвалилась антенна, когда логово зачищали.
Александр Иванович почувствовал, как от души отлегло.
– «Раскат-1», образцы с убитых особей при вас?
– «Небо», это «Раскат-1», так точно.
– «Раскаты-воздух», прочесать местность до конца своих первоначальных маршрутов. «Раскат-5», выдвигайтесь в район обнаруженных мёртвых тел: орёл – 5, улитка – 7. Заберите «двухсотых» и возвращайтесь к технике. «Раскат-6», будьте готовы оказать огневую поддержку! Всем, доложить по выполнению!
Громов взял карандаш и сделал контрольные пометки на карте. Операция близилась к завершению.
Спасением стали поездки за город. Знакомый лес умиротворял её скорбь, в нём получалось забыться. Поиск ягод помогал окунуться в приятные воспоминания летних дней из далёкого времени, когда её сын был ребенком. «Как будто бы это было вчера», – Валентина Ивановна надеялась прожить те прекрасные чувства из прошлого ещё раз. Теперь они стали для неё своеобразным эликсиром жизни.
В этих воспоминаниях они шли по лесу втроём: она сама, муж ещё живой и их маленькое бойкое счастье – Никита.
«Я нашёл, я нашёл!» – радостно кричал когда-то сын. Мальчишка звал родителей, обнаружив грибы: «Это лисички? Пап, это лисички?»
«Да, это они, – заверял отец, приходивший к ребёнку первым. – Вот, держи. Срежь аккуратно, у самой земли. Только смотри осторожно: не повреди собственные пальцы!»
«Хорошо», – ребёнок с азартом хватал протянутый ему нож и начинал раздвигать траву, чтобы добраться до основания грибов.
«Юра, ты что, ему нож дал? Он же порежется!» – причитала подошедшая Валентина.
«Всё нормально. Пусть учится. Он уже большой!» – настаивал на своём супруг.
«Мам, смотри какой здоровый!» – говорил Никитка, показывая крупный рыжий гриб маме.
– Да, – вслух произнесла поседевшая Валентина Ивановна. Собственным голосом она нарушила картину сладкого забвения. На её лице возникла редкая теперь улыбка. Лес, его тишина позволяли углубиться в те дни, и прожитые моменты казались ей вновь реальными.
Решив, что надо набрать хотя бы немного ягод перед возвращением домой, Валентина Ивановна направилась в сторону болота, к закрытой территории. Там, кажется, была колония или тюрьма. Но жуткий забор находился немного в стороне – вызывающую скорбь колючую проволоку не будет видно, если целенаправленно к ней не подходить. И Валентина ни за что не хотела приближаться к этому страшному забору. Ступая по моховому настилу, укрывшему землю между соснами, она вспомнила, как бывала в лесу с уже подросшим сыном. Они ходили за брусникой. Если она садилась на какое-нибудь заваленное дерево отдохнуть, он продолжал собирать без устали, за двоих. А потом выносил оба бидона из леса. А когда зимой Никита ел её варенье, сваренное из собранных летом ягод, говорил, что оно очень вкусное.
За такими воспоминаниями Валентина Ивановна дошла до опушки полянки, за которой начиналось болото.
«А это ещё кто такие?» – женщина остановилась, пытаясь разглядеть из-за густой листвы кустов людей в форме, суетящихся около грузовика.
