Зелёная тайга не молчала. Ветер пошатывал стволы старых сосен. Где-то недалеко перекрикивались птицы. Земля в окопах была сухой. Песочная пыль вмиг пристала к сапогам, но это никого не волновало. Отдых! Наконец новобранцы могли просто сесть и побыть наедине со своими мыслями: сержант сидел в одиночном окопе и что-то выстругивал из ветки, не докучая подчинённым. Внизу склона тёк почти пересохший ручей. Холм был очищен от кустарника и мелких деревьев для лучшего обзора низины. Тайга подбиралась к станции с этого направления старыми елями, чьи кроны закрывали собой моховой ковёр от солнца. Между ручьём и вершиной пролегала узкая полоса минных заграждений. По обе стороны этой полосы стояли таблички с рисунками черепа на них.
Олег смотрел в зелёную чащу, чувствуя, что не хочет возвращаться к разгрузке вагонов. «Так бы и следил за лесом весь день», – подумал Путилов, понимая, что не выйдет уклониться от этой выматывающей работы.
– Чё дальше теперь? – спросил у него Семён, сидевший всего в паре метров справа. Он был на позиции за брёвнами. Отодрав кусочек коры с ближайшего ссохшегося ствола, солдат мял его в руке. Они с Олегом оба находились в окопе на посеревших, чуть подсохших досках.
– Через час с небольшим опять таскать пойдём, – невесело ответил Путилов.
– Да не, я про ближайшее время. Попрёт сюда кто? – перефразировал мысль земляк.
– Не знаю, Сём. Не дураки же они, на такую силищу выходить!
– А как думаешь, вернёмся мы отсюда в Обуховск?
– Да, конечно, вернёмся. Куда денемся?
– Вот всё равно мне ссыкотно что-то! Лес этот совсем не нравится, – Семён сплюнул.
– Отобьёмся, если что. Мы тут более-менее в куче все. Ватруха вон на сигнале, так что сразу оповестим наших, одни не останемся, – Олег повернул голову к самой вершине, за бруствер. – Ватруха!
– Чё? – крикнул ему в ответ сослуживец, постройневший за последние несколько недель, из-за чего форма на нём стала смотреться немного мешковатой.
– Не спишь? – с улыбкой произнёс Путилов.
– Ты дурак? – отозвался встречным вопросом сослуживец.
– Главное, не спи, Ватрух! Мы в тебя верим! – закончил Олег, еле сдерживая смешок.
– Пацаны, ручей! – вдруг крикнул во всю глотку Довгаль, сидевший на центральной позиции между Семёном и Жорой.
Всё отделение, включая Силкина, уставилось в сторону низины. Из леса, скрытого тенью вековых крон, выбежал солдат. На его форме были видны следы крови. Без пилотки, с заляпанной багровой шеей и подбородком, без оружия и портупеи, он бросился на склон. Было слышно, как человек что-то мычал.
– Кто такой? – крикнул младший сержант.
Солдат что-то махал на бегу, показывая на лес за собой, его вопль становился всё громче, но никому не удалось разобрать ни единого слова.
– Стой, там мины! – рявкнул Силкин.
Беглец никак не отреагировал на предупреждение и ступил на полосу.
Бабах! Когда Путилов открыл зажмуренные от страха глаза, он увидел лишь оседавшую пыль в том месте, где только что находился бежавший от чащи солдат. Тело бедняги разметало на несколько метров.
– Это чё было? – выкрикнул Семён.
– Ватруха, сигналь! – скомандовал Силкин.
– Идууут! – во всё горло закричал Жора, находившийся на левом краю.
Олег разглядел человеческие силуэты, спрятавшиеся за толстыми стволами старых сосен. Впереди, в метре от него, в землю воткнулась стрела.
– Отделение, к бою! – гаркнул Силкин.
Ватруха уже вовсю колошматил обломком карданного вала по подвешенному на цепь к толстой ветви дерева колёсному диску от грузовика. По лесу пронеслись тревожные звонкие звуки ударов металла о металл, похожие на набат. Со стороны ручья ухнули несколько выстрелов из охотничьих ружей. Послышался ор множества голосов:
– Акча гулы! Уробэй золп! Акча гулы!
Несколько автоматных очередей почти синхронно обрушились на выбежавших из чащи жутких людей. Вымазанные в чём-то чёрном, с кольями в руках и неестественно злыми выражениями на широких смуглых лицах, они неслись к вершине, не обращая внимания ни на что. И десятка пуль не хватало, чтобы остановить хоть одного из них. Только получив множество ран разукрашенные тела падали замертво, а бешеный рёв замолкал. Олег видел, как рядом с его позицией воткнулось ещё несколько стрел. Уши заложило от выстрелов. Магазин в его автомате опустел. Путилов присел в окоп, чтобы заменить пустой «рожок» на полный. В этот момент разом прогремело несколько взрывов – обезумевшие лесные головорезы добрались до минного заграждения.
– Прорыв по центру! Довгаль, Рывцов – гранаты! – охрипшим голосом прокричал сержант.
Когда Олег поднялся, готовый к стрельбе, он увидел очередной отряд перемазанных золой и дёгтем охотников, размахивавших дубинами и кольями. Они выглядели обезумевшими от ярости.
Под ноги этой толпе из дюжины человек упало два небольших предмета.
Бах! Бах! После взрывов в живых осталось только двое бежавших. Посечённые осколками, они продолжали свой неутомимый напор, срывая глотки одной и той же фразой: «Акча гулы!»
