— О, неужели ты, Антоша, сможешь мне отказать? — нахально фыркнув, громко сказала она, стрельнув глазами на Владу, спокойно наблюдавшую за этим цирком. — Мы же оба знаем, что нет. Только не мне.
— И вам, госпожа Асадова, и любому другому на вашем месте. Абсолютно не усматриваю никакой разницы или повода делать исключения, — больше не оборачиваясь, я зашагал по коридору, стремясь хранить невозмутимость, хотя в крови словно долбаный попкорн взрывался в непрерывном режиме, заставляя желать двинуть в ближайшую стену.
— Антон, — позвала Влада, едва поспевая за мной.
— Не сейчас, Влада, прошу, — рыкнул я излишне резко и оглянулся, уже интуитивно ожидая поджавшихся губ и осуждающего взгляда, но Влада смотрела с таким несокрушимым пониманием, что неожиданно от сердца отлегло, и зародившаяся внутри вспышка погасла, так и не прорвавшись наружу.
— Это все еще так болезненно? — тихо спросила она.
— Не то чтобы болезненно, — скривившись, однако честно признался я. — Просто все еще цепляет. Но уверен, скоро и это пройдет.
Конечно, пройдет, как и все на свете, ведь однажды я научился не набирать номер Кристины каждый раз, приударив по пиву с коллегами.
— Между нами не будет ничего, что может закончиться вот так, — Влада неожиданно улыбнулась и мимолетно провела по моему лицу пальцами, будто сдергивая наверняка кислое его выражение, и я вдруг поверил на все сто в ее слова. Оказывается, ты так и не перестал быть придурком, Антоха, готовым поверить в сказочку, если только расскажет ее правильная женщина. А ну и пофиг.
Я велел препроводить Славского в допросную, а сам затеял неспешное чаепитие в кабинете. Минут только через двадцать мы с Владой подошли к стеклянной стене, за которой задержанный с безразличным видом занимался изучением потолка. Но стоило ему только заметить Владу, входящую вслед за мной, он сразу сел ровнее, впиваясь в нее глазами. Она ответила ему таким же прямым взглядом, и я ощутил холодную, пронизывающую до костей волну ее энергии. И в этот раз Влада совсем не миндальничала, я это каждым нервом прочувствовал, так что наверняка гражданина Славского сейчас буквально сшиб ментальный поезд. Его глаза широко распахнулись, зрачки расширились, как у в хлам обдолбанного, но вместо болезненности на лице отразилось какое-то противоестественное удовольствие.
— Ну, привет, Пятая, — пробормотал он заплетающимся языком, будто и правда был пьян.
Я хотел его прервать и начать допрос в официальном русле, но Влада стрельнула в меня глазами, прося притормозить.
— Пятая? — спросила она, усаживаясь напротив Славского, и я встал за спинкой ее стула, готовый ко всему. — Это вы мне порядковый номер среди своих жертв причислили?
— Моих жертв? — почти искренне удивился Славский. — У меня нет никаких жертв.
— Вот как? А как же та девочка, которую вы буквально растерзали?
— Пф-ф, — презрительно закатил он глаза. — Она не имела значения. Кто может назвать жертвой курицу из магазина или кусок говядины? Она была лишь пищей, которую он разрешил мне поглотить, потому что я в этом нуждался.
По сравнению с первым допросом поведение Славского совершенно поменялось. Он по-прежнему игнорировал меня, даже не взглянул ни разу, зато вот Влада, похоже, вызывала у него острое желание пообщаться. И останавливать это я пока точно не собирался.
— То есть вы, гражданин Славский, признаете факт убийства вами Киселевой Ирины? — Ай, умница моя.
— Даже если и так? — вызывающе глянул он на Владу. — Что мне будет? Ну отправят опять на принудительное лечение, мать подсуетится, проплатит, и будет у меня не только отдельная палата и жратва из ресторана, но и личная медсестричка, которая будет каждое утро отсасывать, до того как с постели встану. Через пару лет выпустят — и так хоть до бесконечности.
— Вы признаете факт убийства… — упрямо начала Влада.
— Да кому какое дело, — вспылил Славский.
— Мне есть дело, — ровным тоном ответила она.
— Ты не об этом думай, Пятая, — подался в ее сторону ублюдок, и я напрягся, готовясь к любой неожиданности. — Просто радуйся — освобождение уже скоро.
Сказав это, парень уставился в лицо Влады так, словно и правда ожидал взрыва ликования с ее стороны.
— То есть я кажусь вам несвободной? — даже не шевельнулась женщина.
— Мне ничего не кажется. Я знаю. И Экзорцист знает. Совсем скоро он придет за тобой и избавит от Заражения.
— Можно с этого момента поподробнее. Хотелось бы побольше знать о моем мнимом освободителе и так называемом Заражении.
— Не мнимом. Хотя ты все равно не сможешь пока понять этого. Ни одна не понимала, до последней минуты, когда наконец Заражение покидало их. Ты бы видела их лица в этот момент.
— Спрошу еще раз. Что есть Заражение?
— Та отрава, что ты носишь в себе, Пятая. Ты же не можешь не ощущать, как она истязает тебя каждый день и час. Разрушает жизнь, отнимает близких, отталкивает все хорошее от тебя.
— Неужели? Не замечала за собой ничего подобного, — Влада внешне сохранила невозмутимость, но я уловил, как чуть дрогнул ее голос, и она излишне резко вздернула подбородок, выдавая, что его слова задели в душе определенные струны.
