— Даже если я скажу, что верю Славскому и думаю, что вполне могу быть следующей целью этого самого Экзорциста, и на данный момент именно он за мной и наблюдает?
Конечно, я открыл рот, чтобы первым делом возразить. И не важно, считаю ли я высказанную Владой угрозу реальной или из области чистой фантастики. Надо заметить, что эта самая область весьма отодвинулась в последнее время, так что многое, о чем и слушать не стал бы, воспринимаю по-другому. Но дело не в том. Это просто какой-то инстинкт, что ли, всегда начинать успокаивать испуганную женщину и заверять ее, что все прекрасно, даже если дела совсем дрянь. Иногда мотивация — жалость, иногда — тупо практичность, потому как паникующая, истерящая и выдумывающая себе все больше страхов баба рядом — ну кому такого счастья надо-то? Но Влада была не тем человеком, кого нужно и можно обманывать и внушать иллюзию призрачной безопасности. Потому что это бы означало отрицание того, что она интуитивно чувствует или даже знает, а я больше такой ошибки делать не собираюсь. Если она говорит, что Славский не "наш" маньяк, то это неспроста. И если верит этому мерзавцу по поводу существования Экзорциста, значит, так и есть.
— Учитывая все обстоятельства, вполне жизнеспособное предположение, Влада. Без обид, но погнавшись тогда в Немово за ним, ты вполне могла привлечь к себе его ненужное внимание. — Она не отвела глаз, но снова пожала плечами, как бы говоря: "Ну что я могу с собой поделать?". — Мы все еще не в курсе, как и по какому принципу он выбирает жертвы. Единственное наше предположение, подтвержденное весьма сомнительными заявлениями Славского, что все они были со способностями и он как-то это узнавал. Соответственно, логично думать, что ты попадаешь в сферу его интереса. И надо сказать, это ставит меня в весьма сложное положение. Если ты потенциальная жертва, то мне нужно организовать тебе официальную охрану, но отпускать жить домой под присмотром не знамо кого, только чтобы скрыть наши внерабочие отношения, я не готов.
— Почему?
— Потому что я неоднократно был свидетелем того, насколько оказывается бесполезна эта самая охрана на деле.
— Какие у нас еще варианты?
Я притормозил перед круглосуточным универмагом. Война войной, а обед, как говорится, по расписанию. И ужин сегодня за мной. К тому же отвлечение на насущные потребности организма помогало игнорировать противное тянущее ощущение внутри от того, что собирался сказать.
— Мне нужно отказаться от дела на основании того, что присутствует долбаный конфликт интересов, взять отпуск и сторожить тебя самому. Следствию же помогать на общественных началах.
Сказал и сам себе не поверил. Такое чувство, будто частично кастрировать себя добровольно предложил.
— Нет. Это нам категорически не подходит, Антон, — Влада не только решительно отмела это предложение, но и уставилась на меня как на ненормального. — Пока новый следователь вникнет в дело, уйдет много времени, и это может стоить еще кому-то жизни. Как ты и я будем с этим жить? Плюс это однозначный повод для отстранения меня от работы, а значит, просто бесполезность пребывания в управлении.
— Только не говори, что этот индюк крашеный Гарденин тогда посмеет прийти и забрать тебя обратно в психушку. Мы пошлем его, пусть только сунется, — я слишком повысил голос, и на нас стали оглядываться немногочисленные покупатели.
— Официально это была не психушка. Центр реабилитации и развития, — Влада опустила голову, и щеки ее порозовели, когда она заметила, что у нас есть невольные слушатели.
— Да похрен. Ты свободный человек, — Я грозно глянул на особо любопытного мужичонку, "греющего ухо" около нас, и он стремительно ушел, схватив из холодильника пачку пельменей.
— Нет, Антон. Обвинений с меня никто не снимал, — понизив голос, ответила Влада. — Если начну брыкаться, то наставник вполне может настоять на возвращении дела на доследование, в связи с тем, что сейчас-то я уже прекрасно отдаю отчет своим действиям и способна нести за них ответственность.
