— Выясним местожительство нашего подозреваемого по базе и поедем сначала с тамошним участковым покалякаем. А потом — по обстановке. Понадобится — запрошу группу захвата, но тогда тебе точно в управлении дожидаться придется. Если хоть намек будет на возможность сопротивления при задержании — тебя там не будет, Влада. По уму — мне вообще сейчас тебя стоит домой отправить досыпать, а дальше самому поработать. Когда будет этот Славский в наручниках сидеть, тогда и посмотришь на него своим супер-зрением.
Чайник закипел и отключился, и я наконец отвлекся от его разглядывания, встречаясь глазами с Владой.
— Это так трудно для тебя, да? — спокойно спросила она, и, естественно, я сразу понял, что речь не о работе.
— Дело не во мне. — Прекрасно, а теперь покатила тупо-мелодрама из твоих уст, Антоха. — А в том, что грозит вылиться в неприятности именно для тебя, Влада.
— Понимаю, Антон. — Линия ее рта стала напряженнее, но взгляд она так и не отвела. — Теперь только работа?
— Да. Для твоего будущего так безопаснее. — Ну ты сука, Антоха, и брехун. Свою, свою ведь душонку хочешь трусливо уберечь именно в том самом статично-безразличном состоянии, в коем она и пребывала годы. А Влада — скальпель, взрезающий твою защиту и привычное существование, вот ты и уворачиваешься от нее, как только задело за по-настоящему живое.
— Как скажешь. — Легкая отстраненная усмешка — все, что получаю в итоге? Вот так просто? Да уж, а чего спорить и пытаться бороться, разве такой вот я иного заслуживаю?
— А райончик-то не из простых, — пробормотал я, проезжая между особнячками явно успешных в бизнесе граждан, когда наконец увидел нервно мнущегося на обочине участкового в форме.
По выработанной годами привычке тут же засек его дорогущие туфли, на которые нужно две его зарплаты, смотревшиеся вместе с формой слегка нелепо. Какой район — такой и участковый.
— Старший лейтенант Пономаренко, — протянул руку для приветствия парень и широко улыбнулся, демонстрируя хорошую работу своего стоматолога.
Точно, фамилия-то знакомая. Папаша — высокий чин — пристроил сыночка начать карьеру в хорошем тихом месте. Такие в участковых больше полугода не сидят.
Очень недешевые часы "Улуссе Нардин", повернутая внутрь массивным навершием печатка, запах изысканного парфюма, холеное личико. Да ладно, Антоха, может, он человек зато хороший и трудится на благо граждан в поте лица круглые сутки и без выходных.
— Капитан Чудинов. Это я вас вызвал, лейтенант, — пожал я его ухоженную узкую ладонь и перехватил любопытный взгляд парня на Владу. — Владислава Арифеева, приглашенный эксперт.
— Эксперт по чему? — еще больше заинтересовался Пономаренко, цапая протянутую тонкую кисть вежливо улыбающейся, но не смотрящей на него прямо Влады и задерживая ее дольше, на мой взгляд, необходимого.
— Неплохо пристроился, — проигнорировал я его вопрос и кивнул на ближайший роскошный особняк.
— Куда распределили, — забегал он глазами. Ага, а то я не в курсе, как это происходит. Да и плевать, собственно.
— Славский Сергей Николаевич, — тут же перешел к делу я. — Что можешь сказать по нему?
— Ничего, — Пономаренко уткнулся взглядом в выложенный цветной плиткой тротуар, переминаясь с ноги на ногу.
— То есть на твоей земле зарегистрирован человек, неоднократно имевший приводы за домогательство и даже осужденный за попытку изнасилования, а ты ничего о нем не знаешь?
— Так то же все у него еще по малолетке было и при прежнем участковом, я тут всего три месяца. При мне все тихо. Его же тогда признали с отклонениями, и мамаша устроила в частную психиатрию. Как выписался через два года, так и сидит тихо.
Конечно, я целенаправленно вынудил Пономаренко защищаться, потому что… ну раздражал. Хотя вполне возможно, дело не в нем, а в полной безэмоциональности и отстраненности Влады по дороге. После нашего разговора она не выглядела ни грустной, ни сердитой, ни задумчивой — вообще никакой. Смотрела невозмутимо на дорогу, иногда задавая вопросы по делу. Зато я только и ловил себя на том, что кошусь на нее постоянно в поисках не пойми каких признаков. Ну не идиот ли после этого?
— Что ты под этим "тихо" подразумеваешь? — грозно нахмурился я.
— Дома сидит большую часть времени за компьютером. Ничего не употребляет, не замечен, по крайней мере. Нигде не работает, его мать содержит, слава богу, позволить себе может. С соседями не общается почти. Ни от кого жалоб на него не поступало. Короче, явно исправился и все такое.
— Да неужели? — Ага, настолько исправился, что зверски замучил пятнадцатилетнюю девчонку. — И ничего тебе твои источники на него не нашептали?
Пономаренко замялся и теперь уже совсем смутился.
— Не сильно-то я тут богат осведомителями, капитан, — пробормотал он.
И то верно. В таком районе если и есть алкаши и наркоманы, то элитные, а не опустившиеся нищеброды, которые станут стучать ментам на друзей и собирать сплетни, лишь бы самих за задницу не прихватывали. Они скорее сами на погоны участковому по крупной купюре повесят, чтобы отвалил и замял все по-тихому.
