— Ладно. Спасибо за необычайно ценную информацию, — язвительно подвел я черту, и в этот момент около нас притормозил микроавтобус с группой быстрого реагирования и из него почти на ходу выпрыгнул Василий, демонстративно помахивая нужными документами.
— Ну, понеслась, — пробормотал я и кивнул Владе на мою машину: — Сидите там, госпожа Арифеева, и носа не высовываете, пока я сам лично не приду и не скажу что можно.
— Как прикажете, капитан Чудинов. Вы тут главный, — спокойно ответила она. Ну да, я главный, только вот еще бы и собственные эмоции подчинить, а не пялиться побитой псиной ей вслед.
Никакого особого экшена при задержании не случилось. Все предсказуемо. Сначала Пономаренко минут десять торговался по домофону с матерью подозреваемого, которая упорно не желала пускать нас внутрь, но после того как я, потеряв терпение, пообещал устроить ей штурм дома со всеми спецэффектами в виде выбитых окон, вышибленных дверей и укладыванием всех мордой в пол, замок щелкнул, впуская нас внутрь. И в этот самый момент из рации захрипело от одного из засевших в засаде спецназовцев: "Вижу мужчину с рюкзаком. Соответствует по приметам подозреваемому. Выпрыгнул из окна, идет на меня".
— Берем его, — скомандовал я, и спустя минут пять помятый и взъерошенный Сергей Славский стоял передо мной. Руки скованы за спиной, ворот серой футболки разорван, губа разбита, но взгляд полон спокойного презрения, которым он щедро поливал всех нас. Высокий, длинноногий, но не дрыщ. Он выглядел заметно повзрослевшим, в глазах ни тени того испуга и растерянности, которые я увидел на фото трехлетней давности в нашей базе.
— Сережа-а-а. Сынок, — из дома выбежала женщина средних лет в шелковом темно-синем халате, развевавшемся на ветру. Один из бойцов перехватил ее, не давая приблизиться, что привело к приступу натурального безумия.
— Не трогайте. Твари, — рвалась она из рук спецназовцев, так и метясь длинными ногтями в лицо. — Вы — сволочи. Мой мальчик ни в чем не виноват. Все эти сучки сами его всегда провоцировали. Я им всем рты их поганые позамазываю.
Она проклинала нас и вела себя как полоумная, крича сыну, что вытащит его очень скоро, и сулила нам массу неприятностей. Ничего необычного. А вот поведение самого Славского было весьма показательным. Он ни разу даже не взглянул в ее сторону, словно и не слышал, и вообще не произнес ни единого слова, а только наблюдал за всеми с таким видом, будто мы — приглашенные клоуны, тщетно пытающиеся его позабавить. Ну ничего, посмотрим, что дальше будет.
Со двора я вышел вместе с бойцами, выводившими Славского, и глянул в сторону своей машины, желая увидеть реакцию Влады. Но в салоне было пусто. С вмиг забухавшим о ребра сердцем крутанулся, осматривая пустынную в такой час улицу.
Рванул к машине, тщетно выискивая ее, и, не особо беспокоясь о том, кто меня услышит, заголосил:
— Влада. Где ты?
Она выскочила из-за ближайшего угла, озабоченно хмурясь. Лицо немного раскраснелось, дыхание — сбившееся, как после бега.
— Какого черта ты творишь? — налетел я на нее. — Разве я не сказал тебе сидеть в машине и никуда не высовываться?
Она рассеяно глянула на меня, словно и не замечая моего состояния, и я сразу понял, что опять наблюдаю последствия работы ее дара. Вот только моим взбрыкнувшим в испуге за нее нервам было начхать, что там ее в очередной раз посетило. Прямо руки сводило от желания схватить ее, встряхнуть и заорать на всю улицу, чтобы не смела больше пропадать без предупреждения.
— Мне показалось, Антон… — пробормотала она. — То есть… Я почти уверена, что что-то увидела.
Показалось ей.
— В машину сядь, — прошипел я змеюкой, которой наехали на хвост большегрузом. — Мы потом поговорим.
Обернувшись, я успел засечь пристальный, немигающий, прикованный к Владе взгляд Славского, которого подвели к микроавтобусу. В последний момент его узкие губы расползлись в улыбке, и мне она жутко не понравилась.
На обратной дороге Влада вела машину рассеянно и пару раз чуть не въехала в зад микроавтобусу со спецназом. И это при том, что до этого она была чрезвычайно аккуратным водителем. При каждом резком торможении в последний момент она бормотала извинения и виновато косилась в мою сторону, при этом умудряясь смотреть как бы сквозь меня.
— В чем дело? — в конце концов спросил я, хоть сейчас мне стоило размышлять над стратегией будущего допроса, нежели над нашими личными заморочками.
Честно говоря, почти подготовился к разговору о наших внерабочих отношениях. Ну не могут женщины заканчивать все парой фраз, тем более если инициатива была не их. Даже если нет сразу эмоций, они приходят потом. Нужно им все обязательно проговорить, хотя чаще проорать, высказав тебе, какой же ты мерзавец и потративший ее время даром мудак.
— Я сказать тебе кое-что хочу, — пробормотала Влада, когда мы остановились на очередном светофоре, и нервно застучала ногтем по рулю.
