В героине Катрин Селлер живет огромная любовь к жизни, страстность чувств и убеждений. Но все ее трагические переживания заключены в строгие рамки образа простой и сдержанной французской девушки.
Подвиг дается Антигоне нелегко. Но вот позади угрозы и посулы спокойного житья. Антигону заставляли "сомкнуть пальцы, подставить ладони", чтобы удержать жизнь, какая она ни есть. Она сказала: "Нет". Не очень громко сказала, без лишних слов, но веруя в свою правоту. И ушла на казнь.
А Креон выжил. Этот образ спектакля, созданный Жаном Дави, пронизан безысходностью, пессимизмом. Креон отлично понимает Антигону, но остается орудием темных сил. Он всего лишь жалкий человек, теряющий после гибели Антигоны и жену, и сына.
Редкое трагическое дарование Катрин Селлер придает спектаклю особое звучание. Такие цельные натуры, как Антигона Селлер, погибают не зря. Жизнью и смертью своей они равно враждебны миру корысти и мелочных расчетов.
А в "Погребении" царствовал острый сарказм. Барсак вывел на осмеяние толпу обывателей в респектабельных черных костюмах, с дурацкими рожами шутов и расправился с ними, словно играючи, средствами веселого и жестокого фарса.
Так, спектакли театра познакомили нас с тревогами, радостью и надеждами сегодняшней Франции.
(От фарса до трагедии // Театральная жизнь. 1965. № 18).
"Свидание в Санлисе" Ж. Ануя, "Лунные птички" М. Эме
Декабрь 1971 г.
Парижский театр "Ателье" приезжает в Советский Союз во второй раз, и мы встречаем его как старого и доброго друга.
Шесть лет прошло со времени нашего первого знакомства с этим необычайно популярным во Франции и далеко за ее пределами театром, а в нашей памяти не тускнеют воспоминания о его спектаклях. Они покорили нас высокой постановочной культурой, всегда точно найденным стилем, отточенным мастерством замечательных актеров; они оказались нам близки своей человечностью, живым современным звучанием — казалось, что в каждом из этих спектаклей так или иначе отразилась сама Франция, ее тревоги и надежды.
То была Франция язвительная — в "Погребении" А. Монье, где театр, зло высмеяв обывателей — буржуа прошлого столетия, переадресовал сатиру их современным наследникам. И Франция тревожная и требовательная — в "Антигоне" Жана Ануя, где на глазах возникала трагическая атмосфера гитлеровской оккупации и оживал героический дух антифашистского Сопротивления. Раздумия о праве человека на счастье органично входили в веселый хоровод "Севильского цирюльника" Бомарше и удивительную, истинно тургеневскую постановку "Месяца в деревне". В этом утонченно-психологическом спектакле уживались трепетность поэзии и трезвость иронии, тоска по разумному бытию и горькая насмешка над теми, кто не знает высокого счастья любви к людям и подлинной человечности... На этих спектаклях вспоминались слова великого французского актера и режиссера Шарля Дюллена, основавшего в 1922 году в одном из маленьких театриков у подножья Монмартрско-го холма свой "Ателье": "Потребность человечности... легко раскритиковать в наше время — "время атомной бомбы", тем не менее я считаю, что именно она служит пищей театру"... Сегодня эти слова звучат более чем современно — они определяли общее направление творчества "Ателье" под руководством Дюллена; они выражают существо исканий Ан-дре Барсака, сменившего Дюллена, как любят говорить французы, "у руля "Ателье" в тревожном 1940 году и вот уже более тридцати лет с честью ведущего свой "корабль" в фарватере исканий своего учителя. Дюллен был неутомимым новатором, расширившим возможности театрального реализма; он умел вдохнуть в классическое произведение свежие силы, "открыть" французскому зрителю нового зарубежного или отечественного автора; он воспитал немало прекрасных актеров и режиссеров, среди которых Андре Барсаку принадлежит почетное место.
