Лён не подавал признаков жизни. Согрев в котелке немного воды, я смыла кровь со спины и груди раненого. Розовые ручейки разбежались во все стороны, не желая впитываться в твёрдую, начавшую подмерзать землю. Исколóв руки, я наломала зелёных еловых лап, поверх них расстелила одеяло, и, пыхтя от усилий, перетащила Лёна на более удобное ложе.
Проклятая Ромашка убежала вместе со всей поклажей — запасной одеждой, третью провизии, одеялом. Ох, как бы оно сейчас пригодилось! Подобрав свисающие края, я худо-бедно укутала Лёна и села рядышком, положив его голову себе на колени.
Почти сразу тело вампира изогнулось в судороге, отбросив одеяло, мышцы напряглись до предела, только что не прорывая кожу, изо рта вырвался сдавленный хрип. Судорога прошла так же быстро, как и возникла. Медленно осев на постель, Лён глубоко, свистяще вздохнул и открыл глаза.
— Лён! — обрадовалась я, наклоняясь к нему. — Лён, ты как?
Раненый не отвечал. Расширенные зрачки бездумно смотрели в серое небо. Узкие каёмки радужек отливали желтизной.
— Лён, ты в порядке?
Вместо ответа Лён рывком повернул голову и вперился в меня страшным, нечеловеческим взглядом. На запястье словно стиснулись железные зубья капкана.
— Лён… Уй! — я взвизгнула. Из-под ногтей вампира брызнула кровь. — Лён, отпусти меня… ну пожалуйста…
Он словно послушался. Глаза медленно закрылись, голова завалилась набок, хватка ослабела. Шипя от боли, я по одному отогнула жёсткие пальцы. На запястье остались синяки с полумесяцами кровоточащих ранок.
Безнадежность, острая, страшная, захлестнула и понесла меня за собой, как морской прибой тащит по песку пустую раковину. Беззаботный мир маленькой девочки разлетелся на колючие осколки.
Взрослая женщина стояла на коленях рядом с умирающим другом.
Зачем я вообще взяла в руки этот идиотский лук? Зачем помешала Лёну получить приз? Зачем вернулась на болото? Цепь ошибок, звенья которой выкованы моей глупостью.
Исчезни хотя бы одно звено — и цепь рассыплется. Не будет этих хмурых туч, знобящего дождя, пятен крови на одежде, тяжёлой головы Лёна на немеющих коленях…
Исчезни… ну пожалуйста… я хочу проснуться…
— Дать тебе ремень? — слабым, но довольно бодрым голосом осведомился Лён.
— Зачем? — провокационный вопрос вампира, как всегда, застал меня врасплох.
— А это уж смотря по тому, как далеко ты зайдёшь в размышлениях о смысле своей никчёмной жизни. Можешь на нём повеситься. Или ограничиться самобичеванием.
— Можно, я тебя им задушу? — с надеждой спросила я.
— Послушай, уж коль ты не собираешься умерщвлять плоть, зачем умерщвляешь дух? Вольха, если моё мнение для тебя что-нибудь значит, то знай — я просто восхищён твоим поступком. Признаюсь, я всегда считал, что ранняя смертность испортила людей, задушив на корню благородные порывы. Все они только мечтать горазды, как — ого-го-о! — упыря голыми руками уложат, оборотня в бараний рог согнут. А на деле — увидит такой вояка кикимору или захудалого василиска — и славы не нужно, уйти бы подобру-поздорову. Ты же всё делаешь с точностью до наоборот. Вместо того чтобы, увидев чуду-юду, испугаться и убежать, ты кидаешься на него, пугая своих друзей, а потом тебя начинает мучить раскаяние. Ор-р-ригинальный метод борьбы со вселенским злом.
— Метод действенный, надо признать! — взъерошилась я.
— Так чего ты тогда расстраиваешься? Что сделано, то сделано, плюнь и забудь.
— Но
— Ну что ж ты хочешь, первый блин всегда комом, — попытался утешить меня Лён.
— Если бы первый!
— Как-то раз я хотел поджарить блин, — припомнил Лён, с трудом переворачиваясь на бок. — Боюсь, это не прибавило мне авторитета. Нет, он не скомкался. Он прилип намертво, а когда я попытался перевернуть его на лету, сковородка оторвалась от ручки и разбила горшок с кислыми щами…
Я украдкой смахнула слезу:
— Ну-у-у, сравнил…
— Перестань. Ты уничтожила целую армию зомби, а это главное. Так что запиши их в свой актив и перейдём к обсуждению грядущих подвигов.
— Но если бы не ты…
— Интересно, почему эти доходяги так нас невзлюбили? — резко сменил тему вампир. — Мы ведь не первопроходцы, забредали и до нас на Попрыгушки.
— И не выбредали.
— А Травник со своим учеником? Они ничего не знали о шалостях утопцев, а ведь тропа им хорошо знакома, как и местные легенды.
— Это свежая легенда, она только что сформировалась.
— На голом месте? Брось. Ты же сама знаешь — зомби не крысы, из соседних погребов не набегут.
— Ну хорошо, убедил. Они нас невзлюбили.
— Ни с того, ни с сего? Физиономии наши им не понравились или как?
— Ладно, ты хотел полного ответа — получай. Наши физиономии, как ты выразился, не понравились какому-то магу, тот дунул, плюнул, хлопнул в ладоши, и невезучие арбалетчики покинули трясину, чтобы закончить свой земной путь подпорками для масличной культуры. Доволен?
— Нет, Вольха, дурацкий вопрос. Если бы тебе не понравилась моя физиономия, шляющаяся по болоту, что бы сделала ты?
Я внимательно оглядела Лёна с ног до головы.
