— Откуда Вы знали, что я сейчас не сплю? — Питер трёт глаз кулаком, очень надеясь, что никто из соседей не надумает выйти из своей квартиры, пока он там стоит. У него нет сил объяснять присутствие Железного человека у входной двери.
— Поспи немного, Питер, — говорит Тони.
— Не могу.
— Сейчас ты не патрулируешь, и с твоим-то ай-кью домашнее задание не должно доставить пр…
— Нет, я… — Питер делает разочарованный жест, — я не могу. Я пытался, но не могу заснуть. Я смотрю в потолок и думаю…
Питер опускает руки. Он хмуро оглядывает коридор, облупившуюся краску на стенах, отдельные коврики перед каждой дверью. И подпрыгивает, когда Тони кладёт руку ему на плечо и сжимает.
— О чём?
— О… о разном. О людях, которых я не смог спасти. О Тумсе, его лице, и как он чуть… чуть…
— Дыши, ребёнок.
Питер втягивает затхлый воздух. Жарко. — Я Человек-паук, — говорит он, стоит его дыханию выравниться. — Я… я могу быть Человеком-пауком. Я могу им быть. Я просто… я просто… — он закрывает глаза. И Тони не убирает руку.
— Ты помнишь битву за Нью-Йорк?
Паркер открывает глаза. Миллиардер не смотрит на него; его взгляд прикован к двери лестничной клетки, побелевшей от неисправного дверного косяка и слегка приоткрытой. Свет просачивается с лестницы в полутёмный коридор. — Конечно.
— Прошло почти 10 лет, а я всё ещё вижу звёзды, стоит мне закрыть глаза. Я пронёс ядерную бомбу через портал, и я… — Тони обрывает себя и качает головой. — Я много чего вижу. И мне тоже иногда тяжело даётся спать. Но это был профессиональный риск.
Питер показывает на свою грудь. На нём только футболка с надписью «Мидтаунская Высшая Школа», но он изображает нечто большее — камень, валуны, груду искорёженных обломков, рухнувших на него. — Я всё время представляю, как рушится здание, я вспоминаю, насколько мне было тесно, насколько оно было тяжёлым, и мне становится трудно дышать. Но если это просто часть того, чтобы быть героем и тут нет ничего плохого, тогда…
— Какое здание? — Спрашивает Тони.
— О, — и Питер отвечает. — Помните, я встретил Стервятника на складе? Так вот крылья у него были съёмными. И они напали на меня, точнее, я так думал, на самом же деле это было лишь отвлекающим манёвром, а потом крыша упала мне на голову. Кажется, я на какое-то время потерял сознание, но когда пришёл в себя, Тумса уже не было, я был один. — Питер резко выдыхает. — Я оказался в ловушке под обломками. Я запаниковал и не знал, как позвать на помощь, я…
Тони не ругает Питера за его долгие объяснения и не обрывает его на полуслове. Тони говорит, только когда Питер останавливается.
Питер проводит рукой по резко побелевшим щекам. — Я выбрался сам. Я поднял обломки и последовал за Тумсом.
Тони изучает Питера. Как тот натягивает толстовку, избегая смотреть ему в глаза, как едва удерживается от поправки рукавов. И этот жест делает его моложе. Питер ещё слишком молод и неопытен по сравнению со Мстителем. Парень запинается — уже и так сказал слишком много — и старается не ёрзать.
— Это было плохо, — наконец решает Тони.
И Питер раскрывает рот. — Да, это было плохо, — наконец говорит он; одно, два, три, четыре слова. На этот раз не слишком много.
— Ты выбрался из-под рухнувшего здания. Самостоятельно. — Питер кивает — «Всё верно». А Тони осматривает длинный разрез на его паучьем костюме. — Твоя нога в порядке?
Питер снова кивает. — Вы же не… Вы же не собираетесь снова забрать его?
— Если бы я это сделал, ты бы перестал быть Человеком-пауком? — Питер смотрит на него, когда Тони лишь про себя усмехается и говорит. — Я не собираюсь забирать костюм. Ты его заслужил. Да и твоя тётя возненавидит меня, а на меня ляжет вина, случись с тобой что-нибудь похуже. В конце концов, твоя травма причиняет мне боль, а у меня уже есть комплекс вины, и как ты думаешь…
Тони обрывает себя, качая головой.
— Травма?
— Вообще-то ты неплохо справляешься с героизмом, — продолжает Тони, тыча Питеру в грудь, прямо над сердцем. — вот, что значит, правильное воспитание.
— Но… — парень указывает на испорченный костюм.
— В этот раз я сделаю его лучше.
— А что насчёт моей бессонницы?
— Как я и сказал: профессиональный риск. Это не твоя вина. Эй, — Тони сурово смотрит на Питера, и он инстинктивно выпрямляется. — Если вдруг станет плохо, поговори с кем-нибудь, ладно? Не обязательно со мной, но, по-крайней мере, у меня есть опыт в таких вещах, хоть это и вызывает у меня неприятный рефлекс. Твоя тётя знает, поговори с ней. Тебе пятнадцать, у тебя есть друзья. Поговори с ними. Чёрт, позвони Хэппи. Ему бы это понравилось. Ему нравится быть вовлечённым в твою жизнь.
— Это что-то вроде разговора по душам, — замечает Питер.
Тони потирает грудь и морщится. — Я знаю. Ладно, я должен идти, пока твой щенячий вид не заставил меня извергнуть мой ужин.
Тони засовывает костюм под мышку, идёт по коридору и нажимает кнопку лифта с полдюжины раз. Питер не возвращается внутрь. Он облизывает губы и кричит: — Старк?
— Ради бога, зови меня Тони.
