- Я инженер. Энергетик. Не ученый, нет, просто неплохой, смею надеяться, ремесленник. Если надо, - лицом своим говорящий показал, что это самое надо, скорее, не «если», а «когда», то есть — вопрос одного лишь времени, - подать питание на прибор или контур, завести на контакт эфирные силы или электрическую энергию — это сразу ко мне.
Товарищ Хьюстон настолько лучился самодовольством, что невидимая шкала, собравшаяся в моей ментальной проекции и обозначавшая отношение к новому знакомцу, продолжала стремительно терять пункты, подбираясь уже к нулю.
- А! Это иностранный специалист по всему, что связано со льдами и низкими температурами, профессор… - девушка сообразила, что представлять будущих коллег стоит взаимно. Впрочем, инженер-энергетик поспешил ее перебить.
- Все знают профессора Амлетссона, крупнейшего гляциолога современности! - вновь прибывший обозначил кивок на грани поклона куда-то в мою сторону. - Ваше решение по поводу туннеля под Ла-Маншем лично мне представляется и крайне логичным, и единственно возможным!
- Положим, решал тогда не я один, - я все никак не мог определиться: то ли меня действительно хвалят, то ли тонко издеваются. Рвущаяся вверх шерсть на загривке прямо намекала на второе, но отвечать на издевку было пока нельзя.
Товарищ Хьюстон замолк, и сделал это многозначительно: видимо, ощутил неуместность зарождающегося конфликта и решил его, конфликт, погасить. Впрочем, возможно, что и первое, и второе, не считая третьего, мне просто показалось.
Принесли напитки.
Инженер заказал какое-то местное пиво, отличающееся совершенно непроизносимым названием: лично я сдался на первом звуке, одновременно звонком и шипящем согласном.
Девушке Анне Стоговой достался кофе, мне — миска воды. Некоторое время пили (лично я, конечно, лакал) почти в тишине, каждый думал о чем-то своем.
Молчание нарушил американец: видимо, бесцеремонность оказалась частью его характера… Как, впрочем, и в случае с каждым мне знакомым выходцем с земли звезд и полосок.
- Скажите, профессор, а вот то, что вы пьете воду… Это как-то связано с особенностями Вашего вида? - инженер, обращаясь ко мне, одновременно махнул рукой кому-то, скрытому за моей спиной.
- Вид мой ровно тот же, что и Ваш, Хьюстон. Человек разумный. Только Вы — хомо сапиенс, предположительно, сапиенс, а я — хомо сапиенс канис, но это мелочи, не стоящие внимания. - Я почувствовал, что завожусь, но сделать с этим уже ничего не мог, да и не хотел. - Воду я пью потому, что она мне нравится. Из миски — потому, что мне так удобнее. Еще вопросы?
Вопросов, к счастью, не оказалось: видимо, мой оппонент внезапно решил, что выяснил обо мне достаточно, и не стал развивать неприятную тему. Вместо этого он показал пустой бокал очень кстати подошедшему официанту — тот кивнул, забрал посуду и очень скоро вернулся с желаемым, потом снова ушел и вернулся еще раз: принес набор чего-то такого, что в Союзе, видимо, принято считать закуской и подавать к пиву.
Заметил, кстати, разницу: в любом пабе Антлантики тебе, выполняя нехитрый заказ «что-нибудь к пенному», принесут гренок, луковых колец, сырных шариков, куриных, наконец, крыльев в остром соусе, то есть — что-то горячее или совсем недавно горячим бывшее.
Советское представление о должном отличается от атлантического самым разительным образом: подбирать сравнение мне оказалось лень. Тарелка — довольно большая, но вот то, что на ней лежало… Кусочки подсушенного серого хлеба, полоски соленой — тоже сушеной — рыбы, еще какие-то хлебные изделия, твердые на вид и выполненные в форме мелких колец, и, наконец, порезанные на одинаковые половинки (поперек) куриные яйца, щедро сдобренные то ли сметаной, то ли каким-то соусом на основе последней: запах уксуса я ощутил явственно.
В общем, сам я такое есть бы не стал и раньше, не то, что сейчас, ни в виде отдельной еды, ни в качестве закуски, американцу же все было нипочем.
Закуски кончились быстро: инженер грыз их, как не в себя, будто компенсируя чудовищно голодное детство. Возможно, кстати, что детство и вправду было не особенно сытым — в относительно благополучных САСШ люди очень редко становятся коммунистами без особой на то причины.
- Что? - второй мужчина в нашей компании неверно понял мой, слегка уже осуждающий, взгляд. - Пиво безалкогольное! Белый день за окном, ни в одном ресторане не продадут ничего крепкого… - инженер наставительно поднял вверх указательный палец. - Закон! И, кстати, я уже все. Сыт.
Вдруг встрепенулась девушка Анна.
- Теперь, когда все поели и мы никого больше не ждем… Предлагаю отправиться в гостиницу.
- Мы разве не сразу на место? - удивился инженер. - Мне писали, что... В общем отличные условия, почти как в гостинице второй категории, - и, заметив мой слегка недоумевающий взгляд, товарищ Хьюстон пояснил - это как четыре звезды в Хилтоне.
