Поймите меня правильно: мы, псоглавцы, народ довольно верный, если вы понимаете, о чем я. С Рыжей-и-Смешливой нас не связывали тогда ни эслектронные ключи базы данных мэрии, ни старомодные записи в книгах католического прихода, но приударять за другой человеческой женщиной я бы не стал никогда и нипочем, даже окажись она моего народа: межвидовый барьер, кстати, стал бы второй причиной верности в данном конкретном случае — случись в ней, второй причине, минимальная необходимость.
Бить никого по уху я, конечно, не стал — просто уселся обратно, и удобный диван принял меня в свои велюровые объятья. Мы поехали.
- Мне казалось, что площадь этого города намного меньше, - я решил нарушить неловкую тишину, и вполголоса, чтобы не отвлекать шофера, обратился к попутчику. - Меж тем, мы едем уже почти полчаса, и, кажется, проедем еще столько же. Вы ведь уже бывали в Архангельске, Хьюстон?
- Бывал, и не раз. Город и в самом деле небольшой, около полутора миллионов населения, но мы с вами в него, строго говоря, еще не въехали: это пригород. У нас, советских так принято — размещать аэровокзалы на отшибе, чтобы не подвергать опасности жителей города в случае аварии дирижабля. - Инженер прервался на несколько секунд, и вдруг продолжил о другом. - Профессор, - просительно заметил он, - я бы предпочел, чтобы Вы называли меня не по фамилии, а по имени. Тут, в Союзе, фамилия — штука крайне официальная, да и то, в рабочих коллективах и в качестве обращения не очень принятая.
Несмотря на мое, уже вполне сформировавшееся, негативное отношение к инженеру, резон в его словах был. Может, и стоит вести себя менее рафинировано, может, и в его, инженера, поведении негатив появился, как реакция на то, как себя держу я?
- Договорились, Денис. Ты тоже зови меня по имени: Локи. - Я протянул лапу, которую инженер сразу же пожал. Установилось хрупкое равновесие.
- Ехать еще сорок минут. Можете посмотреть маршрут. - То ли девушка Анн Стогова успела немного поколдовать, не отрываясь от рулевого колеса, то ли управляющий числодемон йорт-мобиля владел семантическим анализом, но чаемый маршрут появился сразу на лобовом стекле и в воздухе между мной и инженером: мы, кстати, сидели лицом к лицу на противоположных диванах, и места для вытянутых ног хватало обоим.
Маголограмма оказалась непрозрачной: с противоположной стороны, видимо, показывалось то же самое.
Я присмотрелся. Видно было, что от точки старта нас отделяет чуть большее даже расстояние, чем от пункта назначения — очевидно, в самом городе ожидалась несколько большая плотность транспортного потока, чем в пригороде.
В этот момент картинка, обозначающая наш мобиль и нас в нем, пересекла синюю пунктирную линию: мы въехали, наконец, в черту города Архангельска.
- Профессор… То есть, конечно, Локи! - американец посмотрел на меня со значением. - Предлагаю сегодня, раз все равно воскресенье и выходной, а все рабочие вопросы начнутся только завтра, укрепить, так сказать, международное научно-техническое сотрудничество!
- То есть выпить? - прозорливо уточнил я.
- То есть — выпить, - согласился оппонент.
- Извини, Денис, не могу. - Я действительно искренне расстроился, и постарался сделать так, чтобы собеседник понял меня верно. - И не принимай на свой счет: просто я совсем не пью алкоголя. Мне нельзя, да и не нравится.
Некий профессор, конечно, наполовину лукавил, но посвящать американского инженера в особенности нынешнего моего состояния не было ни желания, ни необходимости. Мне казалось, и казалось правильно, что такую информацию лучше держать при себе, и уж тем более не разбалтывать всем подряд, особенно, когда все подряд лично тебе непонятны и немного неприятны.
- Удивительное дело: непьющий исландец! Прости, Локи, действительно удивительное! - Хьюстон, против ожидания, был совершенно искренен в своем удивлении: ни капли иронии, ни искорки сарказма. - Везде, абсолютно везде и все, утверждают, что исландцы обгоняют по уровню потребления алкоголя всех, даже финнов! И тут чудо чудное: взрослый исландец-трезвенник!
Мне было, что ответить, я и ответил.
- Ну, ты ведь в курсе, что про советских говорят и пишут то же самое, и даже более того. Образа вечно пьяного исландца в мировом фольклоре нет, а вечно пьяного советского… Строго говоря, когда говорят «эти советские», немедленно представляется мужчина средних лет, одетый в ushanka и vatnik, с бутылкой vodka в руке…
- И buryi medved’ на поводке, конечно! - искренне расхохотался мой собеседник. - Думаю, туше, и счет сравнялся!
- Если же совсем серьезно, - решил, все же, уточнить я, - статистика не врет. Мы действительно потребляем в огромных количествах spiritus vini, но только не в качестве напитка, а исключительно для протирки оптических осей!
- Оптическая ось — штука условная, воображаемая и протирке спиртом не подлежит, - американец решил, что понял шутку. - Значит, все-таки, пьете…
