Поселили нас — меня и инженера — на одном этаже, в соседних номерах, поэтому и размещаться мы отправились втроем, но без Анны: в качестве сопровождающего нам выдали среднего качества самоходный морок, изображающий, по словам товарища Хьюстона, известного советского актера, даром, что молчаливого.
- Ну и как Вам советский сервис? - поинтересовался инженер.
Мы вошли в объемную, сверкающую латунью и стеклом, кабину подъемника: номера нам выделили на сто сорок третьем этаже, и предстояло немного проехаться.
- Сервис как сервис, - ответил я, проследив взглядом за сдвинувшейся створкой автоматической двери. - Видел лучше, видел хуже. Ненавязчиво — уже хорошо.
- В САСШ иначе, - поделился товарищ Хьюстон. О смысле фразы я, скорее, догадался, прочитав часть той по губам: расслышать детали помешали уши, которые внезапно заложило — подъемник двигался быстро. - Это раньше везде были негры, теперь — сплошная автоматика. Даже чемодан до номера перемещают телепортом, на чай сунуть некому…
- Наверное, есть какая-то причина, - догадался я, - того, что здесь, в Союзе, так много линейного человеческого персонала. Особенно, когда можно…
Немелодично звякнуло, кабина подъемника остановилась: мои многострадальные уши заложило вновь.
- Идемте, Локи, - инженер пропустил меня вперед. - Предлагаю переодеться и встретиться минут через шестьдесят в лобби-баре, он, кажется, есть на плане отеля. Там и договорим.
Американско-советский инженер сразу показался мне мастером гиберболы и прочей дурацкой шутки, но относительно номера он не соврал: ни слова, ни полслова.
Двухкомнатные апартаменты (действительно, спальня и кабинет!) оказались куда комфортнее ожидаемого: удобная современная мебель, довольно приличный внутренний объем, и, самое главное, качественно заклятый изолирующий контур: в любой атлантической гостинице такого класса вся моя шерсть уже стояла бы дыбом по причине массы паразитных эфирных наводок, пронизывающих пространство номера.
Еще мне понравился общий тон стен — что-то такое, теплое, в сближенной пастельной гамме, никакой черно-розовой роскоши, каковой так неуместно грешат отельеры обеих моих Родин.
Душ, разбрасывание одежды по номеру и переодевание заняли у меня как раз примерно час. Вскоре я, заперев дверь номера на архаично выглядящий физический ключ, уже занял кабину подъемника: демон-проводник сообщил, что мы едем вверх.
Лобби-бар, на удивление, действительно оказался расположен на крыше, впрочем, возможно, по разные стороны Атлантики в это понятие вкладываются немного разные значения. Меня уже ждали: товарищ Хьюстон занял столик у самого края открытой площадки, точно между какой-то неуместной на советском севере пальмой и эмиттером погодного купола.
- Я заказал Вам кофе и яблоко, профессор, - американец встретил меня вежливо: встал и протянул руку — будто мы не расстались буквально час назад. Руку я, на всякий случай, пожал: никогда не стоит упускать случая побыть вежливее, чем ты есть на самом деле. - Специально спросил у Анны, все это Вам, вроде бы, разрешено и можно. Напиток попросил сделать не сильно горячим, ну с учетом особенностей. Только яблоко все никак не могут найти.
Пришлось кивнуть и улыбнуться: впрочем, к моему дружелюбному оскалу товарищ Хьюстон уже, кажется, привык.
- Так вот, к слову о персонале и автоматике, - продолжил инженер беседу, прерванную, было, прибытием на этаж. - Видели внизу охранника? Такой немолодой дядя в деловом костюме, коротко стриженный и при оружии?
- Оружия не заметил, - легкомысленно согласился я, - но охранника у стеклянных дверей заметил. Видимо, офицер государственной полиции?
- Если и офицер, например, полковник, то точно уже в отставке, - мой собеседник подхватил шутливый тон. - Заменить бы этого парня светоэлементом!
- Светоэлемент может как-то подавать сигнал на замыкатель, - согласился я. - Там уже пропускать, не пропускать… Но, думаю, охранник, все же, при деле. Вдруг хулиганы!
- Это отвратительное явление, родимое пятно капитализма, действительно еще не повсеместно изжито, - слегка остекленел взором Хьюстон. Я понял, что он кого-то пародирует… Или передразнивает, что практически одно и то же.
- Однако, - взгляд моего визави вернулся к норме, - можно же поставить вместо живого человека автоматон… Нелетальный, конечно. Например, чтобы плотно набитая боксерская перчатка, на манер большого кулака, да на пружине…
- И с размаху — по вражьей роже! - я уже откровенно смеялся, благо, эпатировать таким поведением было некого: даже девушка Анна Стогова, которую мы ожидали с минуты на минуту, к компании нашей, покамест, не присоединилась.
Отсмеялись.
- Наверное, просто пенсион, что выплачивают социальные службы такому вот, эм, полковнику в отставке, откровенно невелик, - уже серьезным тоном предположил я. - Впрочем, это нормальное явление во всех известных мне странах. Как только государству перестает от тебя быть что-то нужно…
