Я немедленно понял, что речь идет о тех, не до конца мне понятных, высказываниях инженера — озвученных американцем в день нашего прибытия, конечно.
- О моей шутке, каковую я признал уже глупой и неуместной, - немедленно оппонировал инженер, - Вы, Анна, напоминаете мне сейчас в юбилейный десятый раз! Я ведь уже извинился и обещал такого больше не допускать! Вы же понимаете, характер мой формировался в принципиально иных условиях… Привычка резко и неуместно шутить — часть североамериканского менталитета, и я с ней, этой привычкой, постоянно борюсь!
- Хорошо, допустим, - согласилась девушка. - Действительно, извинились. Вправду, обещали. Что же до Вашей пикировки с профессором Амлетссоном…
- Анна, слушайте! - вскинулся инженер. Раскаяние его, и без того казавшееся мне сомнительным, растворилось окончательно: сейчас товарищ Хьюстон был полностью уверен в слове своем и праве. - Профессор Ваш тоже тот еще тип! - на этом моменте я, уже собравшийся было нарушить уединение этих двоих — насколько таковое вообще возможно посреди тяжело дышащего, гремящего снарядами и активно двигающегося населения — решительно притормозил и даже вернулся на исходную позицию: сделал вид, будто бы придирчиво выбираю гантели. Те лежали аккуратно, в ряд и на полу — для выбора подходящих мне пришлось наклониться, и я надеялся, что так меня спорщики если и заметят, то не сразу. Послушать о том, что против меня имеет инженер, причем так, чтобы тот не знал о моем присутствии, было, как минимум, интересно, как максимум — полезно.
Анна водрузила штангу на стойку и принялась делать наклоны. Американец, тем временем, продолжал, принимая молчание за знак согласия слушать.
- Он же бесконечно меня провоцирует! - откровенно уже жаловался товарищ Хьстон. - Он ведет себя, ведет, как…
- Как Вы? Так, как обычно ведете себя Вы? - девушка прекратила свои полезные упражнения, и воздвиглась во весь рост, румяная и прекрасная. - Вы же потому и беситесь, товарищ инженер, что профессор Вас сразу же раскусил — Вашу манеру поведения, Ваше отношение к окружающим, Вашу злую иронию и неуместные шуточки… В конце концов, не знай я досконально Вашу историю, ни за что не поверила бы, что настоящий коммунист может вести себя именно так!
Инженер открыл рот, собираясь, видимо, перебить свою визави. Потом закрыл рот обратно, не произнеся ни единого осмысленного слова. Потом снова открыл.
- Профессор — умнейший человек, и, видимо, отличный педагог! - продолжала неостановимая в своем обличительном порыве Анна. - Спорить с Вами бесполезно, увещевать — тоже, остается одно: поставить Вас на место! Сделать это можно единственным способом!
Мне вдруг подумалось, что девушка Анна Стогова или ловко пользуется моментом для того, чтобы урезонить распоясавшегося хама, или относится ко мне несколько теплее, чем положено в рабочем коллективе, или сразу и то, и другое.
- …ненадолго показал, как именно Ваше обычное поведение ощущают окружающие, - продолжила девушка между тем. - Это ведь Вы постоянно всех провоцируете, неумно и пошло шутите, в конце концов, попросту нарываетесь на крепкую взбучку!
Судя по выражению лица, положению корпуса и громкости голоса — на Анну уже начали оглядываться другие ранние физкультурники — американец не просто нарывался, то есть, был в некоем процессе, а уже нарвался, и конкретно сейчас был готов получить девичьим кулачком прямо в холеное лицо. Результат приложения кулачка был бы предсказуем: особенно, с учетом явленной девушкой Анной Стоговой физической силы.
Такая спортивная ассоциация немедленно включила почти что рефлекс: во всяком случае, привычку. Годы судейства, пусть и в области любительских единоборств, да и в качестве не работы, но хобби, даром не проходят, знаете ли.
Дальше действовал так, как привык.
- Бойцы, по углам! - я вклинился между спорщиками, почти касаясь обоих разведенными в стороны руками. - Коллеги, вы ведете себя неприлично! На вас уже смотрят! И вообще, о чем спор? - я изобразил полное отсутствие понимания: впрочем, если инженер и принял мой вопрос ровно так, как тот прозвучал, обмануть девушку Анну Стогову я, кажется, не смог — то была еще одна монетка в копилку общего понимания места моего переводчика в непростой структуре советского социума. Девушка очевиднейшим образом замечала и понимала куда больше, чем я сам мог бы в ее предполагаемом возрасте.
- Ни о чем, - на голубом глазу соврал инженер. - Анна превратно поняла мое поведение. Решила, что я к ней пристаю, а я, как Вы, профессор, можете понять, этого не делаю.
- Отчего же? - я решил, с одной стороны, изобразить, будто подыгрываю американцу, с другой — дать Анне время выдохнуть и собраться с мыслями. - Будь я лет на двадцать моложе, и на столько же баллов менее волосат по Ферриману-Галлуэю, вполне мог бы и сам...
