Впрочем, дело, скорее всего, было не в отсутствии понимания приличий. Я знал уже точно, что Анна — сапиенс сапиенс не совсем чистокровный, и догадывался, что со второй стороны там кто-то из людей, имеющих сильное сродство с воздушной стихией. Представители этих народов летать не боятся и любят потому, что умеют: возможно, переводчику просто в голову не могло прийти, что мне действительно страшно и тема разговора — взаправду неприятна.
- Высоты не боюсь, tovarisch. Летать — да, просто до отчаяния какого-то! - сообщил я. - Высоты, же — нет. Был повод в том убедиться!
Девушка Анна Стогова сделал заинтересованный вид лицом, авиатор, продолжающий вести воздушную машину — то же самое, только спиной. Я решил не тянуть за хвост кота, которого все равно в глайдере не оказалось.
- Приходилось ли Вам слышать когда-нибудь о том, как загоняют айсберги? - поинтересовался я, приняв таинственный вид. - Лично мне приходилось и слышать, и принимать в подобном участие… Дважды!
- Это что-то об инертной воде? - заинтересованно уточнила переводчик. - Я о таком читала, - и добавила непонятно: - Nauka Ee Zhizn’.
- Именно о ней, - согласился я. - Видите ли, некоторым айсбергам может быть лет больше, чем существует письменная история человечества. Десять тысяч, иногда — но редко — даже и больше. Это означает, что вода, из которой получился лед, замерзла еще тогда, когда человечество толком не умело колдовать, и не особенно часто занималось подобными вещами…
- А так как лед, иначе — вода в твердом агрегатном состоянии — невосприимчив к остаточным эфирным наводкам, - догадалась девушка Анна Стогова, - то и жидкость, полученная после разморозки, применима…
- Медицина в целом и фармацевтика в частности, - продолжил я за собеседницу. - Эфирная химия состояний. Высшая химерология и генетика. В общем, штука ценная.
Конечно, в загонной охоте на айсберг я принимал участие далеко не в одиночестве: примерно половина загонщиков — как минимум, бакалавры эфирной физики, причем бакалавры практикующие. Совершенно невозможно управиться с ледяным колоссом, не применяя высших заклятий — примерно пятой ступени по шкале Хаммонда… Одним из таких вот минимум бакалавров оказался и ваш покорный слуга.
Примерно об этом и почти в тех же словах я и рассказал собеседникам: и деятельной переводчику, и внимательному спиной авиатору.
- Ледяные горы, как я уже говорил, бывают исполинскими и колоссальными, - я развел руки в стороны, как бы пытаясь обозначить габариты. - Загонщик же держит управляющие потоки буквально руками, и находится, при этом, на самой верхней плоскости — если вообще таковую можно будет счесть плоской, - я сделал морду умудренную, опытную и даже слегка обветренную. - Часто еще приходится отбиваться — буквально пинками — от ледяных спектров, недовольных вторжением. Вот так — часов до пяти, пока глыба не выплывет из ледяного поля и не попадет в эфирную ловушку! Поэтому нет, высоты я не боюсь нисколько. Вот лететь…
- Интересно, мы сейчас летим выше, чем бывает верхушка айсберга, или ниже? - авиатор, до того полностью поглощенный управлением, вдруг развернулся вместе с креслом, и решительно вступил в разговор. На британском он говорил понятно и даже аккуратно, очень правильно, но с каким-то акцентом, немного тягучим и прямо сейчас не опознаваемым.
Народы Союза вообще перемешаны между собой куда серьезнее, чем бывает в странах атлантического блока. Например, в Дублине можно встретить лесного эльфа, но одного или двоих, и то это будут, скорее, полукровки или даже квартероны. Их чистокровные родичи предпочитают обитать наособицу, в местности лесистой, или, как минимум, не городской. Точно то же самое можно сказать про лесные поселки: среди обитателей такого почти никогда не встретишь карлу или кобольда.
Здесь же, в Советской России, проблемы вражды между разными народами не существовало: по крайней мере, от меня таковую удавалось, покамест, скрывать. Ввиду предпоследнего обстоятельства, полукровок, четвертушек, осьмушек и самых разных иных пропорций представителей всех народов мира лично я за несколько дней встретил больше, чем за всю предыдущую жизнь!
Именно поэтому, пусть в авиаторе и угадывалось что-то долгоживущее, с точным определением национальности последнего я затруднялся.
- По всякому бывает, - вежливо ответил я, и тут же спросил о вещах куда более — для меня и в тот момент — важных. - Извините, а как мы сейчас, ну, летим? Вам же, наверное, нужно управлять?
Авиатор улыбнулся, весело и со значением, и я вдруг подумал, что тот намного старше и умнее, чем старается выглядеть.
- А вот, смотрите, - водитель воздушного судна указал открытой ладонью на соседнее кресло. Там, на специальной подставке, возлежал толстенький округлый бочонок. - Это автоводитель модели А-9. Если я ничего не путаю, внутри органический — растительный, кажется — мотиватор, поэтому с управлением он справляется превосходно. Правда ведь, Девятыч?
Дендробот издал серию пиликающих звуков, и вдруг перешел на нормальную и понятную британскую речь.
