Поесть отвечает мне взаимностью всю мою жизнь, даже и в последнее время: правда, теперь приходится выяснять, какая именно еда оказалась положена в профессорскую обеденную миску. Встречаться нам — мне и поесть — нужно обязательно: профессор ни разу не встречал человека, способного существовать, питаясь только эфирными силами — хотя эксперименты ведутся повсеместно в течение всей, кажется, истории человечества.
Эфирные силы человека… Они — всего лишь следствие небольшой мутации, лишняя единичка в мономере триптофан-6-монооксигеназы: в приведенном конструкте может стоять и пятерка вместо шестерки, в этом случае считается, что человек полностью лишен собственных эфирных сил. Собственно, фермент с длинным названием нужен для получения серотонина из триптофана, аминокислота же триптофан поступает в организм любого человека, даже такого мохнатого и ушастого, как я, исключительно с пищей. Ergo, для того, чтобы колдовать волшебство, человеку нужно питаться едой.
Именно этим научным выводом, а вовсе не сосущим чувством под ложечкой и бурчащим немножечко животом, объяснялось то, что сразу после посещения больницы мы отправились не куда-нибудь, а прямиком в сторону ближайшего хорошего кафе.
Критерии хорошести в моем случае просты и прямолинейны: качественные исходники, соблюдение рецептуры, отказ от некоторых продуктов. Еще, конечно, стоит добавить в список чистоту помещений и посуды, но на этот счет есть служба общественного кашрута, или как она называется тут, в Союзе…
Девушка Анна Стогова предлагала накормить меня в хорошей столовой, нарочно устроенной при больнице: кормят, по ее словам, там отлично, денег это — в нашем случае — никаких не стоит, да и мои особые диетические предпочтения не вызовут вопросов и нареканий у персонала. Больница, видите ли, на то и больница, чтобы укреплять здоровье граждан, качественное же питание такому укреплению способствует просто исключительно.
Однако, столовая есть столовая, заведения такого рода примерно одинаковы везде, что в относительно большом городе, что в экспедиционном лагере археологического Проекта.
- Анна, знаете, я предпочел бы какое-нибудь кафе в городе. Из местных, чтобы не просто хорошо кормили, но еще и имелся некий, так сказать, колорит, - я учтиво придержал перед девушкой классическую стеклянную дверь. Автоматический поворотный тамбур мы, не сговариваясь, проигнорировали.
- Какого рода колорит Вас интересует, профессор? - уточнила переводчик, немедленно активируя морок активной карты: то ли у девушки не оказалось с собой второй эфирной линзы, то ли, что вернее, она решила показать маголограмму и мне тоже. - Классическая кухня, фузионная, молекулярная, может быть, что-то таблетированное? Здесь подобного в избытке: отличное снабжение продуктами позволяет идти на некоторые, скажем, эксперименты.
Перечисление видов колоритной кухни меня заинтересовало — во все недолгое время рассказа я внимательно фокусировал взгляд на выражении лица девушки Анны Стоговой. Едва заметные, но имевшие место, неприязненные гримаски, неуловимо меняющиеся на не покрасневшем, против обыкновения, веснушчатом лице, подсказали однозначный ответ.
- Не принципиально, Анна. Хотя лично я предпочел бы что-то классическое, - явственно читающееся, на этот раз, облегчение, дало мне понять лучше всякого вербального ответа: выбор сделан верно. - Кроме того, я ведь совершенно не знаком с бытовой культурой советского Севера, - я сдвинулся вправо, пропуская недовольно пыхтящую орчанку: оказалось, что я уже секунды три загораживаю ей проход. - Однако, хотелось бы чего-нибудь очень местного, и как можно более ненового. Сами понимаете, если кафе существует на одном и том же месте хотя бы лет тридцать, не меняя названия и хозяев, там должно быть, по меньшей мере, интересно.
- Не меняя хозяев… Тогда я точно знаю, куда нам идти! - просветлела задумчивым лицом девушка Анна Стогова. - Тут недалеко, на проспекте Ленина, кооперативное кафе, называется « Юность ». В этом замечательном заведении угощался мороженым еще мой дед, и было ему тогда лет десять, вряд ли больше!
Идти пришлось недалеко: буквально два квартала, четверть часа ходу самым неспешным шагом.
- Вы так оживились, когда я сказал про хозяев… Это было смешно? - спросил я, уже будучи ввиду искомого кафе.
- Что Вы, профессор! - ответила переводчик. - Это было совершенно нормально! Здесь, в СССР, представлено достаточное количество самых разных организаций… По Вашу сторону Рассвета их бы поименовали, наверное, малым бизнесом, здесь же в ходу другое название — кооператив.
Я призадумался. Советская действительность, что тот икосаэдр, во вращении своем повернулась ко мне новой, неожиданной стороной — пятигранной, наверное, как и полагается всему качественному.
- Среди членов нашего, скажем, общества, - я решил, в кои веки, обсудить волнующий момент сразу, а не когда-нибудь потом, читай — никогда, - принято считать, что в Советской России совсем не бывает частных предприятий, кроме, разве что, редких speculanty… Но те, кажется, категорически вне закона?
