Видите ли, в старушке Европе — атлантической ее части — все по-настоящему серьезные специалисты работают на тех уровнях зданий, что как можно ближе расположены к земле, верхние же этажи всегда считались уделом юнцов и бездарностей. Получалось, что меня то ли случайно записали к кому попроще, то ли сделали то же самое нарочно: возможно, потому, что я, все же, иностранец…
Девушка Анна Стогова поставила меня стоять и куда-то ушла. Оказался я теперь перед дверью с номером (75-09) и надписью: Dusheterapevt Valuev N.S. Надпись, как и многие другие, стала читаемой, но не стала понятной: здесь могли указать специальность доктора, его фамилию или, например, очередность сдачи смен.
Я вдруг поймал себя на том, что тяну время: устыдился, зачем-то набрал в грудь воздуха, постучался и сразу же вошел.
Первое посещение советского доктора вызвало у меня ощущение легкого deja vu, почти сразу сменившегося некоторой ностальгией: кабинет врача предстал передо мной невероятно похожим на тот, в котором меня не так давно осматривал ирландский коллега последнего. Сам врач оказался той же расы, или, как принято говорить в Союзе, народности, что и специалист, подвизающийся на тучных нивах университетской медицины коронного города Вотерфорд: в кабинете меня встретил подавляющих габаритов чистокровный огр.
Нам даже не потребовался переводчик, и если бы подобное случилось впервые!
Решительнейшим образом казалось, что каждый встреченный мной житель Советов отлично понимает британский язык, а еще — минимум сносно на нем говорит… Даже в тех частых случаях, когда сам язык должен был быть и оказывался профессиональным, сложным, насыщенным сверх всякой меры специальными терминами и отраслевыми шутками.
В явлении этом было нечто совершенно удивительное, и я даже стал отдельно рассуждать на заданную тему, но впечатления и связанные с ними эмоции переполняли меня уже столь сильно, что дальше рассуждений дело не пошло и к выводам я не перешел.
Огр, наряженный в белый медицинский халат, вежливо со мной поздоровался и представился — фамилия его оказалась Валуев, по имени он был Сергей, обращаться же к себе предлагал попросту: доктор. Еще врач осведомился о том, как идут мои дела в целом, и довольно скоро перешел к сути царицы лечения: занялся диагностикой.
Покамест, правда, это делалось методом чтения документов — эфирных, конечно, копий, предусмотрительно выведенных на печатник еще на Проекте, то есть — до путешествия в Мурманск.
Читал доктор, соответственно, не хуже, чем говорил: ознакомление, и, готов биться об заклад, внимательное, с моими медицинскими документами, заняло у того около десяти минут — по моим внутренним часам.
Все это время я просидел на кушетке, жесткой, но удобной, слегка напоминающей гимнастическую скамью. От безделья и логично следующей за ним скуки спасался тем, что неприлично таращился в оба глаза на обстановку, самого доктора, еще раз обстановку и собственное отражение в огромном, от пола до потолка, зеркале.
Первое впечатление оказалось верным лишь отчасти: слишком большое количество деталей, мелких и не очень, сперва ускользнули от моего внимания, но сейчас мелочи эти сделались очевидными. Еще в ментальной моей сфере крутились разные мысли: замечательно развитый профессорский мозг на субкогнитивном уровне сопоставлял увиденное и услышанное с ожидаемым, делал выводы и вновь применял последние к ситуации.
Я, наконец, понял, и сделал это совершенно точно: дома меня обслуживали, оказывали, как это принято называть, медицинские услуги — строго в рамках протокола и покрытия медицинской страховки — в Союзе же, почти на другом конце географии, всерьез собрались лечить.
- Товарищ профессор, - голос великана звучал под стать внешности: будто вырублен из той же скалы, что и лицо, причем — тем же зубилом и с применением того же молота. - Вам, наверное, очень интересно, почему на родине с Вами работал специалист по иммунитету, а здесь, в союзе — душетерапевт?
- Душе-кто? И, кстати, Ирландия мне не родина. Я — исландец! - я, конечно, понял, что имеется в виду, но виду не подал. В конце концов, как переводится с греческого слово «ψυχή», я знал, под родиной же очевидно понималась вся наша Атлантика. - Извините, я впервые сталкиваюсь с подобным названием.
- Просто Вы в Союзе, дорогой профессор, с чем Вас и поздравляю, - огр посмотрел на меня немного даже дружелюбно, но все равно — опасно. Почему-то складывалось ощущение, что он не хочет, по примеру ирландского коллеги и соплеменника, меня съесть, а присматривается к нижней челюсти: так смотрят мощные боксеры-тяжеловесы, прикидывая, куда нанести единственный и неотвратимый нокаутирующий удар. Вторую часть моего реприманда, про Ирландию и Исландию, доктор проигнорировал и сейчас, и потом.
- Вопрос, подозреваю, в разнице терминологий, - пояснил мой собеседник. -Здесь, у нас, советских, как-то не очень принято создавать неологизмы на базе иностранных заимствований, мы предпочитаем отечественные аналоги: замещаем, так сказать, импорт. - Огр посмотрел на меня торжествующе: знай, мол, наших.
