К сожалению, прикосновение было слишком мимолетным, как бы ему ни хотелось обратного. После того, что они делали ночью, всё это казалось пусть и интимным, но чересчур... детским, что ли? Стоило ли Жону сейчас взять ее за руку? Может быть, поцеловать?
Вот почему советы родителей вообще никак не затрагивали те варианты развития событий, где у него уже была девушка? Или они считали, что такое попросту не могло произойти?! Так что же теперь требовалось делать?!
Глинда решила эту проблему за Жона, встав из-за стола, подойдя к нему и поцеловав прямо в губы — быстро и целомудренно. Всё закончилось еще до того, как он успел что-либо почувствовать. Разумеется, Жону хотелось чего-то большего, но Фестиваль Вайтела и Синдер действительно являлись очень серьезными проблемами... Возможно, Глинда все-таки была права, и им совсем не стоило спешить.
— Увидимся позже, — пообещала она, отступив от него на шаг назад. — Сейчас у меня намечена восхитительная встреча с Винтер и Синдер по поводу турнира.
— Будь осторожна, — машинально ответил Жон, не успев себя остановить.
Глинда рассмеялась.
— Не волнуйся, я смогу сдержать раздражение и не начать с ними драку. А вот ты постарайся не дать Питеру воплотить наиболее... экзотические идеи насчет церемонии открытия.
Ага, точно. Он едва обо всем этом не позабыл.
Глинда еще раз улыбнулась ему, после чего попрощалась и вышла в коридор. Жон остался стоять посреди зала для совещаний с пустой кружкой в руках.
Его терзал миллион самых разных эмоций. Но даже изменения в отношениях с Глиндой, навалившаяся ответственность и страх перед тем, что запланировала Синдер, оказались отодвинуты в сторону одной-единственной мыслью:
"У меня был секс!"
* * *
"У меня был секс..."
Пожалуй, эта мысль была бы еще более радостной, если бы не напоминавшее о завываниях Гриммов урчание в желудке. Разумеется, сейчас Жон прошел очень важную веху в своей жизни. Теперь у него имелась девушка, пусть даже рядом с ней он смотрелся сущим ребенком. Вот только в комплекте с подобными отношениями шли и некоторые проблемы...
Слишком много вокруг оказалось людей, готовых его за это убить.
Янг прикончит Жона, едва оправится от разбитого сердца. А Руби... Боги, о ней даже думать не хотелось! Винтер тоже наверняка пожелает его убить. Синдер же, скорее всего, так или иначе использует данный факт для воплощения собственного плана.
А если о чем-то подобном услышит мама?!
"Вот теперь я действительно оценил всю мудрость подхода Глинды к нашим отношениям".
Вряд ли их секрет мог продержаться хоть сколько-нибудь долго. Рано или поздно о нем узнают вообще все. Пожалуй, единственные тайны, на которые обитателям Бикона оказалось плевать, заключались в его поддельных документах и преступной деятельности Синдер.
И всё же так было гораздо лучше, чем возможная альтернатива. Целую лавину из разбитых сердец, внезапно возникших конфликтов и повышенного внимания к своей личной жизни Жон точно бы не выдержал. Даже если позабыть о смущении и всем прочем, то оставался один крайне опасный момент.
Что с подобной информацией могла сделать Синдер?
"Это будет шантаж", — внезапно понял Жон. — "Если Синдер вдруг выяснит, что мои отношения с Глиндой не являются средством достижения какой-либо цели, то может пригрозить их уничтожить. И у нее даже имеется прекрасный способ всё это устроить. Что произойдет, если Глинда узнает о моих темных делишках?"
Или о том, что Жону было всего лишь семнадцать лет?! Подобный вариант принес бы целую кучу неприятностей, и чувство вины среди них вовсе не являлось первоочередным. Три года казались не таким уж и большим сроком, но вот разница между семнадцатилетним и двадцатилетним любовниками была просто колоссальна.
Нет, никаких проблем с законом у нее не возникнет. В конце концов, именно Жон солгал о своем возрасте. Но даже если он во всем повинится, Глинда почувствует себя обманутой и преданной.
И ведь это рано или поздно произойдет, поскольку его тайна не могла оставаться таковой вечно, верно? Так было ли хорошей идеей начинать какие-либо отношения?
Разумеется, не было. Жон играл с сердцем женщины, которую искренне уважал и любил. Лгал ей прямо в лицо, вовлекая в отношения, на которые она никогда бы не согласилась, если бы узнала правду.
Но Глинда была счастлива. Жон это отлично видел, да и сам тоже испытывал нечто подобное. Вот только его "белая ложь" уже пересекла ту черту, до которой всё еще оставалась более-менее невинной.
Если мама когда-нибудь узнает обо всем случившемся, то выпорет Жона вне зависимости от того, сколько ему в тот момент окажется лет. И наверное, это наказание будет им более чем заслужено.
"Ну что же, я в полной заднице", — подумал он. — "Но если пойду к ней и скажу, что изменил свое решение, то не только принесу ей боль, но еще и навсегда испорчу наши отношения".
Как бы эгоистично это ни звучало, Жон ничуть не желал подобного развития событий. То, как всё повернулось, его вполне себе устраивало.
Он хотел и в самом деле быть профессором Арком.
