— Я не желаю быть героем, — чуть громче повторил он. — Меня не волнует ни репутация в обществе, ни то, что обо мне кто-то там подумает. Я занимаюсь этим лишь для того, чтобы защитить дорогих мне людей: студентов, коллег — вообще всех в Биконе! Нет никаких других причин!
Николас задумчиво посмотрел на Жона, и пожалуй, впервые за сегодняшний день на его лице появилась искренняя улыбка.
— Если так, то я рад и подобной перемене, и тому, насколько сильным ты стал, — сказал он.
Жон ощутил капельку надежды.
— Но моя радость никак тебя не защитит. Я же говорил, что значение имеет лишь конечный результат. Бой окончен, и ты в нем проиграл.
Разумеется, ожидать какой-либо иной вариант развития событий было попросту глупо. Жон горько рассмеялся, стиснул рукоять Кроцеа Морса и, опершись на него, словно на костыль, тяжело поднялся с пола. Даже для того, чтобы нормально стоять, ему потребовалась хоть какая-то опора.
— Ничего еще не закончилось.
— У тебя нет ауры... Не глупи, — произнес Николас.
— Бой продолжается до тех пор, пока кто-либо из нас не сдастся или не потеряет сознание, — напомнил ему Жон, аккуратно выставив перед собой Кроцеа Морс и постаравшись при этом не завалиться набок. — Только не говори, что ты уже забыл условия поединка.
— Ничего я не забыл — просто понадеялся на то, что ты поведешь себя хоть сколько-нибудь разумно. У тебя нет никакой защиты от моих ударов. Ты вообще едва способен стоять на ногах. Вряд ли я преувеличу, если скажу, что с тобой сейчас легко сможет справиться даже самый слабый из студентов.
Жон не стал ничего ему отвечать.
— Ладно, пусть будет так, — вздохнул Николас, спокойно вытащив из ножен Аргентум. Судя по хвату, он собирался просто вырубить Жона при помощи навершия. — Я постараюсь действовать настолько аккуратно, насколько это возможно. Когда ты очнешься, Бикон для тебя уже останется в прошлом.
В прошлом... вместе с командами RWBY, RVNN, CRDL и CFY. Жон потеряет их всех, не говоря уже о дружбе с ними, если, конечно, настолько странные отношения вообще можно было так называть. Да и своих коллег он тоже никогда не увидит. Больше не будет рядом Питера, который, несмотря ни на что, сумел стать ему самым лучшим другом. Жон не услышит голос мудрости в лице Барта, не схватится за голову от очередной выходки Озпина и не обнимет Глинду... Все они окажутся лишь воспоминаниями о прошлом.
Руки непроизвольно сжали рукоять так и норовившего опуститься под собственной тяжестью Кроцеа Морса. Жон не стал заморачиваться с фехтованием, перехватив меч так, словно это была какая-то дубина, а затем посмотрел на медленно двинувшегося к нему отца.
— Вряд ли это что-то для тебя значит, — произнес Николас, взяв Аргентум за крестовину, — но все-таки заранее попрошу прощения.
— Хе... — ухмыльнулся Жон. — Я тоже.
Николас попытался отскочить, но было уже слишком поздно. Жон бросился вперед, ударив плечом в грудь и сбив его на пол. Навершие Аргентума все-таки задело затылок, но он лишь стиснул зубы от боли и нанес удар Кроцеа Морсом.
Николас сумел остановить атаку возле самой шеи при помощи гарды своего меча.
— Как? — спросил он.
Жон с рычанием навалился на него всем своим весом. Пусть отец и был сильнее, но находился в весьма неудобном положении, да и оружие держал лишь одной рукой. Вскоре лезвие Аргентума прикоснулось к коже собственного владельца.
— Как?! — крикнул он. — Потому что мне есть, за кого сражаться! Потому что без меня они попросту не выживут! Ты думаешь, у тебя получится лишить меня всего?! Не выйдет! Сдавайся!
Николас ухватился второй рукой за плоскую часть клинка Аргентума и, несмотря на неудобное положение, начал медленно отодвигать лезвие от своей шеи. Жон постарался усилить давление.
— Ты не можешь победить! — воскликнул он. — Сдавайся! Или мне придется перерезать тебе глотку!
— Никогда.
— Ты только что прочитал мне лекцию о важности принятия поражения и глупости того, чтобы жертвовать своей жизнью ради непонятно чего, а теперь вытворяешь вот это?! — возмутился Жон, опершись коленом на грудь отца, чтобы удобнее было давить на меч. — Разве ситуация у нас сейчас не точно такая же? Если хоть сколько-нибудь ценишь собственный совет, то просто последуй ему и сдайся!
Николас нахмурился, когда Аргентум вновь начал приближаться к его горлу.
— Какой же ты лицемер, — прошептал Жон. — Говоришь всем о том, как важно научиться выживать и принимать поражения, а сам не способен преодолеть собственное упрямство!
— Я сделаю... всё возможное для того, чтобы защитить семью.
— И я сделаю то же самое! — взревел Жон, собравшись додавить Николаса, но замерев, когда ему на плечи опустились мягкие ладони, а на кожу упали чужие слезы.
— Хватит! — крикнула Джунипер. — Перестаньте! Оба! Это всего лишь спарринг, а не повод убивать друг друга. Я не хочу видеть, как мой сын сражается без ауры, а мужу вот-вот вскроют горло!
Жон внезапно осознал ситуацию, в которой они сейчас оказались. Он стоял на коленях рядом с отцом и изо всех сил пытался опустить вниз лезвие меча. И тот, и другой были с ног до головы покрыты потом, а также многочисленными порезами.
