Нео покачала головой и практически неразличимым движением сместилась так, чтобы оказаться между ним и Николасом.
Жон ощутил внутри какое-то теплое чувство. Пожалуй, в первый раз она настолько открыто продемонстрировала свое беспокойство о нем и готовность за него сражаться, что просто не могло не сказаться на его боевом духе.
— Не стоит, — произнес он. — Обещаю, Нео, что справлюсь. Просто доверься мне.
Взгляд ее разноцветных глаз впился в него, причем это продолжалось так долго, что Жон просто не смог не моргнуть. Нео не стала ни кивать, ни улыбаться. Она лишь фыркнула и отвернулась, а у него возникло такое чувство, что за его выходку обязательно последует какое-нибудь наказание.
Ну, в том случае, если Жон победит, разумеется.
— Почему бы тебе не постоять рядом с моей мамой? — предложил он.
Нео сердито на него посмотрела, а затем все-таки ушла с арены, но не к Джунипер, а на противоположный край. Своим поступком она прямо заявила, кого именно поддерживала.
— Эта девчонка следует за нами от самого Буллхэда, — пробормотал Николас. — Раньше я ничего о ней не говорил, но мне совсем не нравится мысль о том, что она будет скрываться где-то рядом во время нашего поединка.
— Я бы не позволил ей вмешаться!
— Меня беспокоят совсем не твои моральные качества.
Ну, тут Николас ничуть не ошибался. Если бы Нео пожелала что-либо сделать, то Жон ни за что бы не смог ее остановить. Впрочем, это был лишь его бой, и именно ему следовало в нем победить.
Кроцеа Морс поднялся. Меч Николаса повторил его движение. Это оказалось довольно простое оружие с волнистыми узорами на клинке и аккуратной кожаной оплеткой рукояти.
— Новый меч? — спросил Жон. — Мне он не знаком.
— Ты же забрал у меня Кроцеа Морс, так что я был вынужден стряхнуть пыль с чего-то... более древнего. Он называется "Аргентум", и ты о нем никогда не слышал, потому что... эта история произошла еще до твоего рождения.
Тон Николаса оставался совершенно равнодушным, но Жон за время своего пребывания в Биконе привык обращать внимание на всякие мелкие детали, способные повысить его шансы на выживание, а потому все-таки понял, что за всем этим скрывалось что-то еще.
Как уже было сказано, Аргентум оказался простым мечом без каких-либо других форм. Николас никогда бы не доверил собственное благополучие оружию, способному в самый ответственный момент его подвести. Но и плохой клинок он тоже ни за что бы не взял в руки.
— Готовься, — произнес Николас, выставив перед собой меч. — Ради защиты тех, кем я дорожу, никакой жалости не жди.
Жон держал в одной руке Кроцеа Морс, а в другой — щит, чувствуя всю их тяжесть. Все придуманные им планы промелькнули у него в голове и исчезли, оставив после себя лишь его, Николаса и небольшой участок пространства между ними. По виску скатилась капля пота. Он тихо вздохнул и осторожно выставил вперед левую ногу.
Руки Жона буквально завопили от боли, когда он принял на щит прямой удар внезапно оказавшегося перед ним Николаса. Вложенная в атаку сила заставила его упасть на одно колено. Едва успев выдохнуть с облегчением, когда давление на щит исчезло, Жон выругался и откатился в сторону, чтобы не попасть под второй удар.
За его спиной Аргентум со скрежетом прорубил усиленную плиту пола. Но это совсем не помешало Николасу моментально освободить оружие и броситься в новую атаку.
В обрушившемся на Жона граде ударов не имелось ни жалости, ни каких-либо сомнений. Каждый из них вполне мог пробить защиту, разрезать плоть и раздробить кости, но пока они лишь отбрасывали его немного назад. Зарычав, Жон пригнулся и, пропустив очередной взмах меча над головой, атаковал Николаса в голову.
Тот лишь презрительно поморщился, не ощутив никакой силы за этим ударом, а затем врезал свободной рукой в точку между шеей и плечом Жона.
Резкая боль заставила того вскрикнуть, едва не выпустив из рук Кроцеа Морс. Лишь отчаяние и решимость позволили ему удержать оружие, а затем и ударить головой прямо в челюсть Николасу, чтобы выиграть хотя бы одну дополнительную секунду. Тот потер подбородок и уже через мгновение вновь атаковал Жона. Взмах Аргентума оказался всего лишь обманкой, в то время как именно кулак свободной руки Николаса представлял настоящую опасность, всё же достигнув его лица.
Жон пошатнулся, краем глаза заметив, что Аргентум резко изменил траекторию и вновь устремился к нему. Он успел пригнуться, позволив лезвию просвистеть над головой, после чего заблокировал щитом сокрушительный пинок в лицо. Стоя на одном колене и с трудом удерживая ногу противника, Жон нанес удар Кроцеа Морсом прямо в открывшийся пах.
Николас моментально отступил назад, но совсем уж невредимым он уже не выглядел. Его губы оказались разбиты, да и внутреннюю сторону бедра тоже все-таки удалось зацепить. Судя по индикатору, уровень ауры Николаса немного опустился.
