Со временем факультетский холл стал Славке тесен, и он расширил сферу своего влияния, приноровившись посещать лекции «вольным слушателем»; тут-то мне стало не до смеха - я не знала, куда деваться от неловкости, ибо руки у Славки так и чесались. Он не знал большего удовольствия, чем «доводить препа»: воткнет, скажем, шило в карандаш и мерно постукивает-блямкает им о краешек стола, имитируя звук падающих капель. Раз от разу эта невинная шутка заставляла моих однокурсниц недоуменно крутить головами, а взмыленного педагога - нервно метаться по аудитории в поисках фантомной раковины, пока, наконец, все не привыкли к странной акустической иллюзии и не перестали спрашивать друг друга: «Где это каплет?»; вот и я ничуть не удивилась, когда в один прекрасный день невидимая капель не прекратилась и после того, как обе Славкиных руки оказались у меня под юбкой, - а, следовательно, физически не могли продолжать игру с шилом. Гарри с детства приучил меня к разного рода мистификациям, - вот и теперь я была уверена, что имею дело с каким-то ловким фокусом, который мне даже неинтересно было разоблачать; но вскоре оказалось, что Славка, в отличие от друга детства, натура вполне земная и предпочитает иллюзиям грубую реальность. Наутро, поднявшись в аудиторию, я с ужасом обнаружила, что новехонький, только-только настеленный после ремонта паркет стоит горбом, раззявливая зубастую пасть в широкой издевательской ухмылке; разгадка этого странного природного феномена поджидала меня вечером в холле - где, разразившись идиотским гоготом, сообщила, что, если отвернуть до отказа симпатичный вентиль на отопительной батарее, то получится вполне
Столь же изобретателен был Славка и в любви, и когда однажды отец, улегшись на тахте с журналом, вдруг недоверчиво хмыкнул и пробормотал: - Так… а это что такое?.. - я чуть не поседела от испуга; но он тут же добавил: - А-а, это я по ошибке прошлогодний прихватил! - Ну, слава Богу, а я-то уж думала - наручники или яркую резиновую насадку в виде головы дракона!.. Но опасность подстерегала нас совсем с другой стороны. Как-то раз, нежно прощаясь со мною за порогом, Славик машинально, по привычке, затушил окурок о соседскую дверь; к несчастью, именно в этот момент старый подполковник, ветеран ВОВ, пристроился к «глазку», заинтригованный необычным и подозрительным шуршанием на лестничной клетке… Похоже, увиденное так потрясло его, что он решил принять меры. Несколько дней спустя, когда мы со Славкой только завершили первый раунд и мой друг, как был, в костюме Адама отправился в кухню - достать пиво из холодильника, - в прихожей вдруг с лязгом повернулся ключ и вошла мама; несчастный альбинос, пойманный с поличным, до того растерялся, что не нашел ничего лучшего, чем растопыриться посреди коридора в глубоком реверансе - и тупо, смущенно заржать прямо в лицо будущей теще: - Го-го-го-го-го!.. - Боже, что тут было! Описывать все происходившее в тот вечер в нашей квартире я, простите, не возьмусь… скажу лишь, что с тех пор для нас со Славкой настали трудные времена, ибо приводить его к себе я больше не решалась - мама была настороже! - а другого «дома свиданий» у нас не было: Славкина квартира (этажом выше Гарриной, но не прямо над ней, а рядом) и вовсе не годилась для этой цели.
