Ловлю злой взгляд, у меня, наверное, такой же сейчас. Хлопнув дверью, бегом припускаю к лестнице. Сейчас идёт пара, так что коридоры пусты, я бегу, слыша эхо своих шагов. Бегу на улицу, и дальше, дальше, дворами. В какой-то момент сил не хватает, я останавливаюсь, упираясь лбом в шершавую стену дома, тяжело дышу, чувствуя на языке вкус крови. В груди колет, стоит закрыть глаза, как перед глазами встаёт картина только что случившегося. Кручу головой, царапая лоб о стену, но даже не чувствую этого. Резко втянув воздух носом, бегу дальше.
Ни о какой работе сегодня уже речь не идёт, держу дорогу в сторону дома, и только в комнате падаю на кровать, раскинув руки в стороны и тяжело дыша, жмурюсь до красных точек. Боже мой, это было на самом деле! Я переспала с Гордеевым, со своим преподавателям! Прямо на столе в институтской аудитории.
Лежу так некоторое время, пока дыхание наконец не приходит в норму. Легче, правда, мне не становится. Что теперь будет? Что он сделает? Решит окончательно, что я продажная девка, против которой он не устоял! А может, все эти его слова про то, что он не спит со своими студентками – это просто треп. Ну а что – вряд ли бы он признался в таком. Его отрицательный ответ вполне естественен.
Сажусь, устало оглядываясь. Сил совсем нет. Иду в ванную, морщусь, глядя в зеркало: на лбу красные отметины. А, плевать.
Залезаю под струи душа со странным ощущением: мне не хочется смывать с себя запах мужчины. И все же беру мочалку и щедро наливаю сверху гель. Зажмурившись, начинаю тереть тело. Но когда выхожу из ванной, облегчения не чувствую. Еда не лезет, мечусь по квартире, меряю нервными шагами, выглядывая в окно. А вдруг он приедет? Я ему не открою. Точно не открою. Я просто не могу, не готова. Он ведь припечатает меня к стене своими обвинениями, а мне теперь и ответить нечем, я ведь сама его соблазнила, подтвердив тем самым все слова…
Смотрю на время: прошло уже больше двух часов, как я вернулась домой. Начало седьмого.
Натягиваю джинсы и майку с толстовкой и почти бегу в прихожую. Обув кеды, сую в карман деньги и телефон, и покидаю квартиру. Иду, не разбирая дороги довольно долго, периодически врезаюсь в прохожих. Боже, зачем я это сделала? Я ведь не такая, совсем не такая! Мысли медленно, но верно разъедают меня изнутри.
Наконец понимаю, что не могу сама их побороть, потому сворачиваю в первый попавшийся бар в центре. Вообще-то я не пью, просто не умею этого делать. Пару раз, конечно, напивалась, но никакой радости мне это не принесло, только головную боль и чувство вины перед всеми сразу.
Но сейчас мне необходимо забыться. Беру вино, надеясь, что оно будет не столь противно организму. Ничего не ем, только пью, и смотрю на людей вокруг. Жизнь кипит, картинки меняются постоянно, быстро, ярко, весело. Не знаю, сколько времени проходит, когда я наконец поднимаюсь. Мне шатает, я с трудом выбираюсь в сторону выхода, а когда распахиваю входную дверь, вздрагиваю. На улице темно и поливает дождь. Хороший такой, косо хлещет, разбиваясь об асфальт так, что брызги летят в стороны. Но сейчас мне плевать.
Выхожу под него и промокаю до нитки за считанные секунды. Нацепив капюшон, бреду по дороге, обхватив себя за плечи и глядя под ноги. Шмыгаю носом, чувствуя, как дрожу. Сил нет остановиться и посмотреть, где я. Но вдруг передо мной вырастает высокая фигура. Я поднимаю глаза и застываю, пошатываясь. Гордеев. Господи, откуда он тут?
Слышу, как он матерится, таща меня в сторону машины, усаживает внутрь и садится сам. Застегивает на мне ремень безопасности, а я пьяно лопочу:
– Меня может стошнить.
Он ничего не говорит, трогаясь с места.
Точно стошнит – думаю я, а через две секунды вырубаюсь.
Сознание возвращается постепенно, вместе со светом. Я просыпаюсь, но некоторое время лежу с закрытыми глазами, прислушиваясь к себе. И зачем я только напилась? Состояние очень странное, голова гудит, а тело как будто вибрирует. Бррр! Надеюсь, это скоро пройдет. Выпила-то я в итоге не так много, просто организм не приучен к алкоголю вообще.
Но капец, я даже не помню, как попала домой. Нет, это точно перебор. Из глубины сознания выплывает вдруг картина: я сажусь в машину Гордеева. Хмурюсь, не открывая глаз. Нет, это наверное, сон. Или не сон? Да нет, точно сон. Потому что больше я ничего не помню.
И тут в глубине квартиры раздаётся шум: словно кто-то посудой гремит. Страх взбирается струей по желудку вверх и застревает в горле. Я резко сажусь, открывая глаза. Морщусь: в висках стучит слишком резко. А потом застываю.
Напротив стоят мои кеды, в них специальные штуки для сушки, подключённые к сети. Абсолютно белая стена передо мной. И кеды. Что-то мне все это не нравится. Я прислушиваюсь, но больше ничего не слышу. Осматриваю комнату: коробки, вешалка с мужской одеждой, матрас, на котором я, собственно, и спала. Опускаю взгляд на себя и широко распахиваю глаза: я в серой мужской футболке. И прислушавшись к ощущениям, понимаю: это все, что на мне из одежды. То есть ВООБЩЕ ВСЕ.
